Если на тот момент у него не было пары и он находился в поиске, Боже, помоги той, в кого он влюбится. Камилла поняла: он не оставит без внимания ни единой мелочи и исследует все в полной мере. Он настолько подробно обдумает и спланирует соблазнение, что у его возлюбленной не останется ни шанса.
Не то чтобы кто-нибудь был против. Под скромной внешностью скрывался воин, такой же смертоносный и свирепый, как и его братья.
– Гостевые покои расположены в следующем коридоре. Прошу вас, чувствуйте себя как дома. Мой брат, вероятно, появится в течение часа или двух.
Камилла закусила губу и остановилась.
– Могу ли я осмотреться еще немного?
Лени пристально посмотрел на нее.
– Какой предмет вас интересует?
Она не знала, что́ ему известно об игре и что ему стоит рассказать.
– Честно говоря, я ищу подсказку. Это для…
– Конечно, последняя игра Зависти, – вздохнул Лени. – Не знаю, как вы в нее ввязались, но вы, кажется, хороший человек. Не позволяйте, чтобы одержимость Зависти победой ради хвастовства разрушила вас. Эти игры редко стоят свеч.
Судя по увиденному Камиллой, это не было правдой. Да, Зависть был сосредоточен и настроен на победу любой ценой, но его напряжение не казалось чем-то легкомысленным. Камилла начала подозревать, что игра для него означает гораздо больше, чем он показывает.
Камилла решила не вызывать подозрений на этот счет и задала вопрос на грани нытья и настойчивости. Тот, который она тут же пожелала забрать назад.
– У вашего брата… кто-то есть?
– Не считая тех, кого он называет своими диковинками, он избегает привязанностей.
– Всегда?
Лени склонил голову набок, задумавшись.
– Зависть не говорил вам о своем правиле.
Это был не вопрос, так что Камилла не стала отвечать.
На лице Лени появилось сочувствие.
– Зависть проводит с каждой любовницей только одну ночь. Независимо от того, что вы чувствуете, и того, что, по вашему мнению, чувствует он, так будет и с вами, мисс Антониус. Мой брат не способен измениться.
Зависть не говорил об этом напрямую. Но если вспомнить ту ночь в доме Китти… он сказал Камилле, что у них будет только этот вечер.
– Все из-за того, что кто-то разбил ему сердце?
– Из-за того, что его грех не дает ему довольствоваться тем, что он имеет, – мягко разъяснил Лени. – Зависть всегда будет жаждать чего-то нового. До тех пор, пока этого не получит. Затем он примется завидовать очередной вещи, которую страстно желает, очередной женщине, на которую претендует кто-то другой. Он будет преследовать вас, станет диким собственником, пока не добьется вас, а потом сразу бросит. Он не жесток, им просто управляет его грех. Как и всеми нами.
Камилла чуть не отмахнулась от его предупреждения, но вспомнила о Вексли и о том, как Зависть тут же начал его презирать. Ей казалось, речь шла о ее защите. Но если верить Лени…
– Хотите сказать, никто не разбивал ему сердце?
– Я такого не говорил, – сказал Лени, медленно растягивая губы в улыбку. – Хотите совет? Поберегите свое сердце и забудьте моего брата. Ему достаточно всех этих игр, загадок и заговоров.
Это предупреждение было предназначено, чтобы ее отрезвить, но возымело противоположный эффект. Все эти черты Зависти импонировали Камилле в последнее время с каждым днем нравились все больше и больше.
К ним неторопливым шагом приблизился слуга – книжный демон в очках. Он вручил принцу записку и поклонился.
Лени прочитал ее и спрятал листок в карман жилета.
– Примите ванну. Поешьте. Отдохните. Брат уже попросил разрешения вернуться.
Лени улыбнулся еще раз, хотя в глазах эта улыбка не отразилась.
– Пусть еще немного подождет, чтобы вспомнить, кто правит Домом Лени.
– Чертов ублюдок!
Зависть сжал послание в кулаке. Еще немного, и он объявил бы войну своему подлецу брату. Ее удалось избежать лишь благодаря неожиданной просьбе о визите от
Зависть впился взглядом в Гнева, безупречно одетого с головы до ног в свой излюбленный черный цвет. На пальцах у него блестели золотые кольца. Только дурак мог подумать, что это всего лишь модное украшение. Зависть не понаслышке знал, как они усиливали удар.
Его брат пришел готовым к схватке, а Зависть был настолько раздражен, что вполне мог бы дать ему то, чего он хотел. Десятилетия назад Гнев не стал вмешиваться, когда мастер игры в первый раз обманул Зависть. За это тот брата так и не простил. Если тогда кто-то и мог поставить Леннокса на место, то это был Гнев. Но он предпочел дипломатию. Это стало краеугольным камнем их разногласий. Так Зависть начал играть наименее любимую из своих ролей – коварного, бессердечного злодея.
