Охранники вопросительно глянули на Валта, тот кивнул. За дверью обнаружилось тесное помещение, каменный пол которого был почти целиком залит водой. С потолка непрерывно капало, и капли, сливаясь с ручейками на стенах, стекали вниз неприятной бурой жижей. Окон здесь не было, и единственным источником света служила лампа, бросавшая длинные тени на стены камеры.
Большинство узниц сгрудилось на сухом пятачке у самой двери. Прямо напротив входа, сгорбившись, стояла на коленях девушка, а над ней возвышался, широко расставив ноги, охранник в черном мундире. Он как раз замахнулся для жестокого удара в висок, но на скрип двери неуклюже обернулся и уставился на силуэты Маркуса и Валта, очерченные светом из коридора.
— В чем дело, рядовой? — В голосе лейтенанта не было ни тени возмущения, одно только любопытство. — Что здесь происходит?
— Принес еду заключенным, сэр! — отчеканил охранник, указав на большую глубокую миску с вареными бобами. — А эта особа на меня напала, сэр!
— Вовсе она не… — зазвенел из толпы девичий голос, но кто–то из соседок зажал болтунье рот.
— Рядовой, — мягко проговорил Валт, — постарайтесь без необходимости не прибегать к крайним мерам. Помните, увечный арестант — это лишние хлопоты.
Охранник косолапо отступил от стоявшей на коленях девушки, выпрямился и откозырял:
— Так точно, сэр! Спасибо за напоминание, сэр!
Валт повернулся к Маркусу.
— Вы хотели допросить заключенных, сэр?
Маркус не сводил глаз с девушки. Она медленно поднялась на ноги. Блузка ее была изорвана в лоскуты, и в прорехах на миг мелькнули маленькие белые груди, покрытые пятнами синяков. Затем она запахнула обрывки блузки и, волоча ноги, вернулась в угол, где сидели ее товарки.
— Нет, — ответил Маркус, стараясь, чтобы голос прозвучал ровно и бесстрастно. — Давайте вернемся наверх.
— Рад вас видеть, сэр, — сказал Гифорт, когда Маркус, одолевая по две ступени за раз, поднялся в башню. Судя по всему, он был почти искренен. Как бы вице–капитан ни относился к своему новому начальству, последние события изрядно пошатнули его душевное равновесие. — Что там, на стенах… уже началось?
— Еще нет, — ответил Маркус. — Соберите всех, на кого, по–вашему, можно положиться, и отправьте их вниз, в казематы. Скажите Россу, что мы берем охрану нижних этажей на себя. Скажите ему… — Он на миг задумался. — Скажите так: я считаю, что, если дойдет до драки, его люди справятся с делом лучше наших и потому я предпочту, чтобы они защищали стены, а не охраняли камеры. Надеюсь, это его осчастливит.
— Есть, сэр.
И сделайте что–нибудь, чтобы заключенные не сидели в воде, иначе половина к завтрашнему вечеру свалится с лихорадкой. Может быть, пригодятся те большие столы на первом этаже. Разломать их, а щепки пустить на растопку. Я хочу, чтобы в каждой камере горел огонь. Ясно?
— Так точно, сэр. Что насчет…
— Живо, Гифорт! — Маркус отыскал кресло и тяжело опустился в него, обхватив голову руками. — Всё прочее может подождать.
Вице–капитан козырнул и бесшумно вышел. Д’Ивуар не двигался, силясь замедлить участившееся дыхание и унять ломоту в висках.
О чем только, черт возьми, думал Янус? Конечно, такой же вопрос следовало задать Последнему Герцогу, который должен был знать, что будет твориться в Вендре, если утроить обычное число арестантов. Конечно, вполне возможно, что Орланко и хотел — ради какой–то своей злокозненной цели, — чтобы узники страдали от невыносимых условий; но Маркус не верил, не хотел верить, что Янус сознательно допустил такой поворот событий. Он не мог знать, что Орланко решится на повальные аресты… но он наверняка предвидел, к каким последствиям приведет арест Дантона!
«Рано или поздно, капитан, всем нам приходится что–то принимать на веру».
Тогда, в хандарайской церкви, слушая, как пушечные ядра с гулким звоном молотят по стенам, Маркус безоговорочно верил, что полковник не бросит его в беде. В тот раз его появление превратило последний безнадежный бой в блистательную победу, пусть даже цена этой победы оказалась чрезмерно высокой.
«Придет ли он мне на помощь и сейчас?»
Так же бесшумно ступая, вернулся Гифорт. Башенная камера, где они сейчас находились, была гораздо светлей и просторней казематов: с высокими потолками, с бойницами, через которые, рисуя дорожки на полу, просеивался солнечный свет. Из обстановки тут имелись лишь пара стульев, сколоченный из досок стол да два бочонка. В косых узких полосах света неистово плясали пылинки.
— Я отдал распоряжения, сэр.
— Хорошо.
Маркус двумя пальцами потер лоб, но боль в висках от этого только усилилась. Капитан вздохнул:
— Удалось вам вытянуть что–нибудь из Дантона?
Никак нет, сэр. Он прикинулся слабоумным. Только и просит что принести пива, да еще найти принцессу.
— Святые и мученики! А ведь он, казалось бы, должен понимать, что произойдет, если вся эта толпа двинется штурмовать стены.
— Я пытался ему объяснить, сэр.
