— Оказывается, по соседству с капитаном были заперты еще несколько жандармов, — объяснила Роза. — Они перехватили следующую группу и сейчас удерживают ее на площадке нижнего этажа.
— Это ненадолго, — отозвался сверху новый голос, сопровождавшийся дробным топотом, и на лестнице появился капитан Д’Ивуар с мушкетом в руке. Как непривычно, подумала Винтер, видеть его в зеленом жандармском мундире. — У нас не хватит людей, чтобы их окончательно отбросить, однако после первого залпа они стали заметно осмотрительней. И все же, если противник предпримет серьезную атаку, придется отступить.
Отчего–то Винтер до сих пор не задумывалась, как произойдет эта встреча. С окровавленной саблей в руке стояла она на лестничной площадке — и чувствовала, как взгляд капитана неуклонно приближается к ней. Точно такое же предчувствие неизбежной беды охватило Винтер, когда она смотрела в черное дуло пистолета. Если капитан узнает ее… «И самое главное — если поймет, что я женщина…»
А что тогда? Страх разоблачения, взращенный годами притворства, обжег виски гулом крови. «На самом деле, что за беда, если меня и раскрыли бы? Я бы могла остаться с Джейн и ее подругами. И сказала бы Янусу, что не стану больше сражаться в его треклятой тайной войне».
Ничего, конечно же, не выйдет. Хотя бы потому, что ей не избавиться от Инфернивора; как заметил когда–то — кажется, целую вечность назад — Янус, ее ни за что не оставят в покое, а значит, выбора нет. Кроме того, добавлял настойчивый голос совести, наполняя Винтер чувством неизбывной вины, не забудь, что есть еще и Бобби. И Феор, и Графф, и Фолсом, и вся седьмая рота.
Все эти мысли промелькнули в сознании Винтер за один краткий миг — за миг до того, как Маркус, двинувшись по ступеням, увидел ее.
Взгляды их встретились, и иа долю секунды ей показалось: в лице капитана что–то дрогнуло, неуловимо изменилось. Затем все исчезло; он обошел Рас и Дантона и целеустремленно направился к двери в тюремный коридор.
Силы разом оставили Винтер — словно хлынула вода из бочонка, в котором выбили дно. Она кое–как вытерла саблю о мундир конкордатского солдата и, пошатываясь, как пьяная, на ослабевших ногах, неуклюже сунула в ножны. И увидела, что Кит все так же стоит возле убитого ею человека. Рапиру она на сей раз удержала в руке, но смотрела на окровавленный клинок так, словно не знала, куда его девать.
— Как ты? — спросила Винтер, и теперь затуманенные глаза Кит прояснились почти мгновенно.
«С каждым разом все легче, верно?»
Я… да, пожалуй, в порядке. — Кит оглядела себя, явно изумляясь тому, что осталась невредима. — Мы победили?
— Пока еще нет.
— Что же будет теперь?
Винтер постаралась припомнить план, наскоро, в общих чертах изложенный Рас. Внятных указаний там не было, но…
— Полагаю, — произнесла она, — это зависит от Дантона.
Передняя на тюремном ярусе была битком набита людьми. Стол, за которым отдыхали охранники, оттащили к наружной двери — в качестве трибуны и частично баррикады. Винтер, Расиния, Дантон и остальные стояли в дверном проеме, а жандармы во главе с Гифортом непрочной цепью выстроились по другую сторону стола. Позади них толпились заключенные. Капитан Д’Ивуар приказал открыть все камеры, и освобожденные узники хлынули в переднюю, заполнили ее до отказа и растеклись по коридорам. Самые обозленные — в основном мужчины, но также и несколько женщин — протолкались в первые ряды и сейчас во все горло бранились с капитаном, а тот, забравшись на стол, тщетно пытался их урезонить.
— Послушайте! — Он уже охрип, стараясь перекричать всеобщий гвалт. — Я понимаю, у вас нет причины мне доверять — но мои люди тоже пойдут с вами! Кое–кто из них в эту самую минуту уже ведет бой там, наверху, чтобы мы тут могли попререкаться всласть. Я
— Уж лучше мы сначала вздернем вас! — проорал кто–то.
— Чертовы жандармы!
Если мы сунемся в драку с людьми Орланко, они перестреляют
— Я слыхал, там, снаружи, толпа грузчиков, — вставил кто–то с выговором, присущим жителям Северного берега. — Что же нам, рисковать жизнью ради шайки ленивых нищебродов?
Винтер до смерти захотелось врезать горлопану по зубам. Судя по нестройным возгласам, многие в толпе бывших узников разделяли это мнение, и назревавшая потасовка грозила перерасти в беспредел. Маркус, срывая голос, громко призывал к порядку. В передней стоял спертый запах десятков немытых тел.
Рядом Расиния что–то тихо говорила Дантону. Знаменитый оратор сидел, по–портновски скрестив ноги, все с той же бессмысленной улыбкой на лице, и рассеянно кивал, слушая, как девушка зачитывает явно подготовленные заранее заметки. Сейчас он до боли смахивал на мальчугана, безмятежно пропускающего мимо ушей наставления строгого родителя.
Винтер отступила на пару шагов в коридор, где было и посвежее, и попрохладней — и где, привалившись спиной к каменной стене, стояла Кит. Глаза ее были закрыты, на лице, под потеками черной туши, рдел румянец.
