Трон тени полностью

— Но я же не знал, что его убьют! Да и с Беном ничего не случилось бы, если б вы не вздумали сопротивляться!

— Рас… — негромко проговорил Мауриск. — Он прав. Мы разберемся с мерзавцем позже. Не стоит тебе из–за этого рисковать жизнью.

— Рас, не надо! — тонким испуганным голосом вскрикнула Кора.

— Скажи, Фаро, — неумолимо продолжала Расиния, — сколько им это стоило, купить тебя? Чем они заплатили — парой новых сапог? Или модной шпагой, до которых ты такой охотник?

— Замолчи! Шевелись, черт тебя возьми!

Фаро дернул ее за руку, пытаясь увлечь за собой, но она расслабила ноги и как бы безвольно обмякла, прислонившись к парапету, лицом наружу, так что Фаро пришлось привалиться к ней сзади. Колени ее уперлись в камень, ноги заскользили по плитам, и Расиния почувствовала, что вот–вот потеряет равновесие.

— Рас! — отчаянно взвизгнула Кора.

Она свободной рукой оперлась о парапет.

— Сколько тебе заплатили, Фаро?

— Да что ты вытворяешь, мать твою?!

Он отступил на шаг, рывком развернул ее лицом к себе, а затем, все так же цепко сжимая запястье, толкнул к стенке. Теперь дуло пистолета упиралось ей в лоб.

— Ты что, добиваешься, чтобы тебя пристрелили?

«Более или менее».

Расиния усмехнулась.

— Сколько?

Они взяли моих родных! — прошипел Фаро сквозь стиснутые зубы. И сильнее вдавил дуло пистолета в ее лоб — от толчка она едва не качнулась назад, в пустоту. — Отца, маму, сестер — всех! И сказали, что, если стану упрямиться, мне пришлют их изрезанными на кусочки! Как я должен был поступить? Клянусь Спасителем — как?!

Он крепко зажмурился, пытаясь сморгнуть слезы. Пора, решила Расиния. Вряд ли подвернется более удобный случай.

Она вскинула свободную руку, обхватила запястье Фаро, весом своего тела увлекая его к краю. И одновременно с силой саданула коленом в пах. От такого удара он сложится пополам, и тогда можно будет оттолкнуть пистолет прежде, чем он успеет выпалить ей в лоб.

По крайней мере, так она себе это представляла.

Уже нанося удар, Расиния ощутила неладное. Колено ее, нацеленное между ног Фаро, угодило в нечто неожиданно твердое…

«Ножны!»

Растреклятые ножны его растреклятой рапиры, так некстати развернувшиеся вместе с ним…

Обшитые тканью деревянные ножны затрещали, приняв на себя всю силу ее атаки. Расиния цепко сжимала запястье Фаро, но пистолет оставался все так же прочно прижат к ее лбу, и у нее не хватало силы оттолкнуть его. Она видела, как Фаро открыл глаза и опять зажмурился, — замедленно, словно во сне, — и его указательный палец дернулся на спусковом крючке. Курок упал, высекая искру на полке, а затем…

Выстрел в голову Расиния испытала впервые. Как будто невидимая длань сгребла ее волосы и немилосердным рывком дернула назад. В тот же миг все ее туловище онемело, а руки и ноги попытались охватить, оплести его — так малыш безотчетно охватывает ладошкой ободранную до крови коленку. Поскольку колено самой Расинии, угодив между ног Фаро, застряло в ножнах, а пальцы сжимали его запястье, этим бессознательным движением она опрокинула его на себя.

Что–то жестко царапнуло пониже поясницы. Взвился страшный, пронзительный крик… «Кора, это Кора»… а затем на нее с головокружительной быстротой понеслось темнеющее небо. Словно тугой комок рванулся наружу из живота, и она поняла, что падает в пустоту.

Ощеренный камнями берег лежал далеко внизу. Расиния успела выпустить Фаро и оттолкнуть его от себя. Она смутно надеялась — насколько способен надеяться мозг, превращенный в месиво сукровицы и костных обломков, — что сумеет упасть в воду, подальше от крепостной стены, но, перевернувшись в воздухе лицом вниз, увидела: рассчитывать не на что. Основание стены переходило в полосу камней, и внизу их слегка обкатали речные волны, но выше, над водой, они были безжалостно острыми.

«Ох ты, черт. Сейчас мне будет больно».

Оказалось, Расиния все же способна потерять сознание. Для этого только и нужно было, чтобы пистолетная пуля пробила ее мозг, а падение с высоты в сотню футов расплескало его кровавыми ошметками по прибрежным камням.

Ей всегда хотелось самой испытать явление, о котором порой рассказывают тонувшие и чудом спасенные моряки: душа отделяется от тела и, воспарив над плотской оболочкой, слышит призывный хор небесных голосов. Это дало бы ответ па кое–какие вопросы, порожденные ее посмертным существованием. Однако же либо несчастные моряки бессовестно лгали, либо Расинии не полагалось хора ангелов. Впрочем, и полчища демонов ее тоже не поджидали. Было только… ничто, провал в памяти с того самого мгновения, когда она рухнула на камни. Немного похоже на внезапное пробуждение, но без той отрадной бодрости, что наступает после крепкого глубокого сна.

Сущность, обитавшая в ней, уже истово трудилась, затягивая раны и наращивая потерянную плоть. Слепая бездумная решимость этих действий напоминала о семье муравьев, которая раз за разом упорно восстанавливает муравейник, растоптанный слишком любознательным сорванцом. Ни осознанной цели, ни умысла — один бессознательный животный отклик.