Добровольцы еще бежали со всех сторон, огибая строй полка или пробираясь через шеренги, но Маркус уже позволил себе усмехнуться и на долю секунды пожалеть приближающихся всадников.
«Бедные храбрые ублюдки!»
Им предстояло дорого заплатить за безудержную погоню. Едва кирасиры оказались на расстоянии выстрела, батальоны грянули дружным мушкетным залпом, опрокидывая коней и вышибая всадников из седла. Ответная атака на стену штыков стала бы для них самоубийством, но точно так же самоубийственно было осадить лошадей и разворачиваться под огнем мушкетов. Кирасирам оставалось одно — скакать дальше под залпами флангов и арьергарда, растекаться среди каре, как разбивается на струйки ручей, встретив по пути камень. К тому времени, как они выбрались за пределы мушкетного залпа, грозная конница превратилась в разрозненную горстку охваченных паникой людей и животных и ударилась в беспорядочное бегство.
— Редкому капитану кавалерии удается сдержать своих солдат, когда они видят перед собой врага, — сказал Янус. — Надеюсь, ваш капитан Стоукс возьмет на заметку последствия такой удали.
— Сомневаюсь, сэр.
Губы Януса дрогнули в легкой усмешке.
— Я тоже.
Маркус окинул взглядом каре первого батальона. На долю его людей в этом бою не выпало ничего опаснее, чем пальнуть из мушкета по скачущему мимо кирасиру, а потому строй остался в отменном порядке. Пространство внутри каре было заполнено добровольцами одни сидели на траве, другие так и лежали там, где упали без сил, переводя дух после отчаянного бегства. Среди грязно–бурой толпы промелькнуло синее пятно армейского мундира, и Маркус узнал лейтенанта Игернгласса. Это означало, что по крайней мере
«Почему я смирился и не настоял на своем?»
— Капитан! — окликнул Янус.
— Прошу прощения, сэр. Что вы сказали?
Я сказал, что мы должны воспользоваться моментом. Возьмите добровольцев и атакуйте противника. Артиллерия вас поддержит.
Добровольцев? — Маркус оглянулся на обессиленную толпу. — Но…
— Пикинеры еще не вступали в бой, — отрезал полковник.
— Может быть, Первый колониальный…
— Капитан! — одернул Янус. — Мне некогда с вами спорить. Либо вы
Есть, сэр! — Маркус вытянулся в струну и отдал честь. — Сию минуту, сэр!
Он метнулся к границе каре, протиснулся между опешившими солдатами и бегом пустился но полю боя к пикинерам. Все это время они так и стояли прямоугольным строем — разве что наставили пики и заулюлюкали, когда мимо них галопом пронеслись вражеские всадники. Маркус помахал шляпой армейскому лейтенанту, который был приставлен командовать этой частью.
Капитан! — Бош — Маркус наконец припомнил имя лейтенанта — четко откозырял. — У вас приказ?
Мы должны атаковать противника. Беглым шагом. — Маркус указал направление вверх по склону, в обход батальонных каре. — Туда. Следуйте за мной.
Вот с
— Других у нас нет, — отрезал Маркус, успешно подражая безапелляционной манере Януса бет Вальниха. И, повысив голос, выкрикнул: — В атаку! За мной!
Ряды добровольцев взорвались восторженным ревом. Поистине, мелькнула у капитана мысль, ничто так не поднимает моральный дух, как зрелище боя, в котором стреляют не по тебе. Он опять помахал шляпой, выбросил руку в нужном направлении и двинулся вперед.
Пророчество лейтенанта Боша сбылось почти мгновенно. Едва добровольцы тронулись с места, шеренги, над которыми так усердно трудились сержанты, рассыпались без следа, и строй пикинеров из прямоугольника превратился в пузырь. Маркус слышал, как за спиной громыхали, стукаясь друг о друга, древки пик и копий. Время от времени к ним присоединялся возмущенный вопль — кто–то из добровольцев, зацепившись своим громоздким оружием о чужую пику, изо всей силы наступал на ногу соседу, а то и вовсе падал.
— Держать пики вверх! — надрывался Бош, пятясь перед строем и отчаянно размахивая руками. — Не разбредаться!
— Бегом марш! — скомандовал Маркус и сам перешел на бег. Шум неразберихи за спиной усилился, но также он слышал топот множества ног, поднимавшихся на холм. Солдаты Первого колониального проводили капитана приветственным криком, а пушкари уже со всех сторон бежали назад к своим орудиям.
Едва перебравшись через гребень холма, Маркус наткнулся на исполинский вал порохового дыма, который еще только начал развеиваться под слабым ветерком. Сквозь редкие прорехи капитан разглядел вражескую пехоту — она все еще восстанавливала боевое построение, нарушенное последней неудачной попыткой нагнать добровольцев. Его вдруг осенило, почему Янус так спешил начать атаку: пока солдаты герцога не восстановят строй и не перезарядят мушкеты, можно не опасаться убийственно слаженного залпа, что прервал бы наступление пикинеров.
