— Король болен, — сказал Орех, — а принцесса совсем еще ребенок, да притом хиленькая. Если кто и правит Ворданом, так это герцог — а он на побегушках у Бореля и Истинной церкви. Бьюсь об заклад, после того как Дантон разорил борелгайский банк, хозяева устроили герцогу недурную трепку. Неудивительно, что он так взбеленился.
Винтер прикусила губу. Мысль, которая пришла ей в голову, не вызывала воодушевления. «Если кто сумел бы вызволить Абби и всех остальных — это Янус». Он министр юстиции, в конце концов, да и враг Орланко. Правда, вполне вероятно, что он не сможет этого сделать. Или сможет, но не захочет. Одному богу известно, какое решение примет Янус. И даже если бы он взялся помочь, Винтер неизбежно пришлось бы сознаться Джейн и всем прочим, что ее заслали шпионить за Кожанами.
— Винтер! — окликнула Джейн. — Пошли.
С этими словами она круто развернулась и направилась к выходу. Поглощенная своими мыслями Винтер на секунду замешкалась, но тут же бросилась следом.
— Эй, погоди! — крикнул Кривой Сэл. — Куда это ты направилась? Джейн обернулась, и глаза ее хищно блеснули в чадном свете очага.
— Куда же еще, по–твоему, я могу направиться?
Орех поднялся, выпрямившись во весь свой немалый рост — словно развернули гигантский складной мольберт.
Тогда я иду с тобой. Там схватили не только твоих девчонок.
Джейн глянула на Ореха, затем на Винтер, снова перевела взгляд на великана — и коротко кивнула. Когда она направилась к выходу, за ней бросились все, кто был в таверне.
— Здравствуйте, капитан, — проговорил Ионково. — Это ведь вы, полагаю?
В камере под кордегардией горела одна–единственная свеча, еле раздвигая тьму жалким кругом золотистого света; на дальнюю стену падали длинные угловатые тени решеток. Койку, где лежал Адам Ионково, скрывала темнота, и видно было лишь, как мерцают, отражаясь в его глазах, зыбкие недужные отблески свечного пламени.
Маркус постоял на пороге, борясь с желанием хлопнуть дверью и уйти восвояси. Вместо этого он бесшумно шагнул в камеру и плотно прикрыл дверь за собой.
Прошло уже несколько часов с тех пор, как Гифорт с усиленным отрядом жандармов двинулся исполнять его приказ. Синее дневное небо налилось исчерна–лиловым, а о вице–капитане по–прежнему не было ни слуху ни духу. Маркус, насколько хватило сил, занимал себя просмотром архивных документов. Потирая уставшие глаза, читал и перечитывал сводки, отчеты, донесения, сопоставлял, исследовал, изучал. Выискивал хоть что–то, хоть малейший ключ к разгадке, с каждым часом утверждаясь во мнении, что так ничего и не найдет. Гифорт был слишком осторожен, а отчеты чересчур расплывчаты, неопределенны. Янус, возможно, и сумел бы сделать блестящий логический вывод из бессвязного набора странностей и несоответствий, но Маркусу такой подвиг был не по плечу.
Осознав, что на сегодня с него хватит, он запер архивные папки в ящике стола и отправился бродить по коридорам. С наступлением вечера огромное старое здание почти опустело — большинство дежурных жандармов патрулировало город, и лишь кое–где за столами трудились немногочисленные клерки и писари ночной смены. Верхний этаж был совершенно пуст; Маркус обошел его, то и дело поглядывая в окна, забранные помутневшим от старости стеклом. На западе еще ослепительно ярко пылал закат, но на востоке набрякли непогодой темные тучи, которые разрастались на глазах, приближаясь к городу.
Наконец он оказался здесь, в единственном месте, где ему быть не следовало, в обществе того, с кем ему запрещено было говорить. С тем, кто — возможно — имел ответы на терзавшие Маркуса вопросы.
— Это я, — вслух ответил Маркус.
— Я по–прежнему жду встречи с вашим полковником Вальнихом, — заметил Ионково. — Но пока он не соизволил оправдать мои ожидания.
— У него много дел, — сказал Маркус. — Король назначил его министром юстиции. Боюсь, ему некогда заниматься тобой.
— Или вами? — отозвался Ионково. Он сел на койке, и зыбкий неверный свет упал на его худое лицо.
«Он пытается меня поддеть, вот и все». Как может узник, запертый в камере, знать о том, что происходит снаружи?
— Я пришел узнать, склонен ли ты говорить.
— Капитан, я буду счастлив
— Я не намерен заключать с тобой сделку, — отрезал Маркус.
— Отчего же? Кому вы на самом деле служите, капитан?
— Своей стране. Королю.
Понимаю. Как думаете, сообщил ли полковник Вальних его величеству о том, что произошло с Джен Алхундт?
Маркус неловко шевельнулся, на миг замявшись.
— Король болен.
— В таком случае министру военных дел. Или министру информации. Или кому бы то ни было. — Ионково улыбнулся. Игра теней превратила его лицо в подобие черепа. — Мы оба знаем, что он этого не сделал. Он отправился в Хандар за сокровищами Короля–демона. Полагаете, это входило в его служебные инструкции?
Маркус ничего не сказал. Свеча оплывала, в камере становилось темнее. Казалось, что тени густеют, текут, собираясь вокруг обитателя камеры.
