— Не такая уж она и чокнутая, на мой взгляд. Ее люди, по сути, возглавили поход на Вендр. Думаю, большинство явилось сюда ради Дантона, но, пока он под замком, всем заправляет Джейн. Ей подчиняется отряд проворных девиц и дюжих грузчиков, а остальные, судя по всему, безмерно ее уважают.
— Чего, собственно, она добивается?
— Именно того, о чем говорила, — освободить всех заключенных. Мауриск и Дюморр пытались растолковать выходцам из Доков, каким образом их манифест избавит народ от вековых уз рабства и обеспечит ему участие в управлении государством, но это, похоже, невыполнимо. Подобные речи звучат убедительно в устах Дантона, но никак не этой парочки.
— Дантон… — Расиния покачала головой. Его участь тоже не давала ей покоя. — Одному только господу известно, что с ним там сотворили.
— Во всяком случае, его не раскусили, — отозвался Фаро, — иначе напоили бы пивом и прислали сюда сказать всем, чтобы расходились по домам.
— Мы должны его вытащить! — Расиния отрешенно провела рукой по волосам и невольно поморщилась, наткнувшись на спутанные пряди. По привычке, конечно — на самом деле она давно уже не чувствовала боли. — Времени в обрез. Пока нам везло, потому что Орланко был занят более важными делами, но Онлей не станет бесконечно закрывать глаза на то, что творится вокруг Вендра. Рано или поздно сюда пошлют
Расиния могла лишь воображать, какая паника царит сейчас во дворце и в кабинете министров. И гадала, жив ли еще отец, помогла ли ему операция Индергаста, или умер, а Орланко просто скрывает его смерть от внешнего мира. И неужели ее до сих пор не хватились во дворце — сколько можно, в конце концов, прикрываться истерией?
«Впрочем, из всех наших забот эта, пожалуй, самая пустячная. Если уж Последний Герцог окончательно решился на открытое противостояние…»
Ей бы сейчас находиться в пяти местах одновременно, и уж ни в коем случае не здесь, не под стенами Вендра. Однако там, в крепости, Кора, и Дантон, и, быть может, Сартон.
«Я не могу их бросить».
— Долго ждать не придется, — услышала она голос Фаро. — Педдок долго спорил с Джейн о тактике, но сейчас они готовят таран. Как только выбьют двери, начнется штурм.
— Святые и мученики! Если тюремщики откроют огонь…
Все были свято уверены, что защитники крепости капитулируют без единого выстрела, — до того, как эту уверенность разрушило покушение на жизнь Джейн.
— Мы угодим в западню, — согласился Фаро. — И все же их слишком мало, чтобы нас остановить.
— А потом начнется всеобщая бойня.
Фаро кивнул.
— Во внутреннем дворе уже кричат «Никакой пощады!».
Ничего не выйдет. Что, если охранники начнут убивать заключенных? Черт возьми, а вдруг они решат взорвать пороховой погреб?
Эта мысль не на шутку ужаснула Расинию. Она представила себе, как сидит, одна-одинешенька, обгоревшая до кровавых волдырей, но живая, посреди разгромленного взрывом Острова, а вокруг возвышаются горы обезображенных трупов.
— Знаю, — сказал Фаро, — но что еще остается? Ты сама сказала, времени в обрез. Если мы дождемся того, что сюда пришлют регулярные войска, будет только хуже.
Я должна поговорить с Джейн. Можешь это устроить?
— Попытаюсь, — пожал плечами Фаро.
— Скажи ей… скажи, что у меня есть план.
Он оторопело моргнул.
— У тебя есть план?
— Нет, — вздохнула Расиния. — Но, может, к тому времени я что-нибудь придумаю. Мы должны хоть что-то сделать, Фаро. Это наша вина, хоть мы и не могли предвидеть такого развития событий. Все речи Дантона, до последнего слова, написаны нами. И я не допущу, чтобы наши замыслы обернулись кровавой резней.
— Ладно, — сказал Фаро. — Сделаю, что смогу.
С этими словами он развернулся и на четвереньках выбрался из крохотной палатки. Прежде чем задернуть за ним ковровый полог, Расиния пристально вгляделась в испещренную огнями темноту ночи.
Она с самого начала знала, что избранный ею путь рано или поздно приведет к противостоянию. Когда они пустили в ход речи Дантона, такой исход стал почти неминуем. И все же ей всегда казалось, что это противостояние будет более… цивилизованным, что ли. Собрание политических деятелей. Дуэли красноречия в мраморных залах. Может, пара массовых шествий, мирно изъявляющих волю народа. Орланко и его прихлебателей безусловно надлежит вытеснить с политической сцены, но…
Но не таким образом. Не мятежной толпой с таранами, во все горло орущей: «Никакой пощады!»
То ли она, Расиния, переоценила свою способность управлять событиями, то ли недооценила порочный нрав Орланко и его подчиненных.
«Или же, скорее всего, то и другое. Черт, черт, черт!»
Ей почудилось, что из темноты, мягко улыбаясь, глядит на нее бесплотный призрак Бена.
«А ты чего ожидала, Рас? Мирной революции?»
— Расиния!
Голос прозвучал из ниоткуда. Занятая беседой с призраком, она от неожиданности вскинулась, запуталась в ковровом пологе и лишь чудом не обрушила хлипкое сооружение себе на голову.
— Кто там… — выпалила она, и тут ее осенило. — Сот!
Камеристка возникла из темноты, словно оживший клочок мрака. Расиния выпуталась из ковра и неуклюже поднялась на ноги.
