Когда она протянула руку Расинии, Инфернивор пробудился. Он рванулся вперед, натянув до предела связавшие их магические узы. Винтер вдруг испытала пугающую уверенность: если она коснется девушки и отдаст мысленный приказ,
Но это означает, что в ней есть чары, которые можно поглотить! Каким образом юная заговорщица ухитрилась стать вместилищем демона? По словам Януса, в цивилизованном мире колдовством владеют только те, кто состоит на службе у Черной Курии, те, кто положил своей целью искоренить себе подобных. Полковник, правда, упоминал, что существуют и самородки, принявшие в себя магическую сущность безо всякого вмешательства извне, но подробно об этом не распространялся. Значит, Расиния либо такой вот самородок, либо лазутчица врага?
В любом случае Винтер должна сообщить о ней Янусу. Только не сейчас, а попозже. «Если мы останемся живы». Настоящий шпион, наверное, бросил бы все, чтобы первым делом передать своему хозяину такие сногсшибательные сведения… но Винтер не была готова бросить Джейн и всех остальных на произвол судьбы. «Если я погибну, Янусу придется выкручиваться самому».
— Все в порядке, — повторила она вслух, сообразив, что слишком долго молчала, бессмысленно глядя в пустоту. — Извини.
— Ничего страшного. — Кит глянула на нее украдкой, но, встретившись взглядом, тотчас отвела глаза и уставилась на булыжники у себя под ногами.
— Нас, по-моему, толком не познакомили, — сказала Винтер. — Тебя, кажется, зовут Кит? А я — Винтер.
— На самом деле, — отозвалась та, — меня зовут Китомандиклея, хотя можно и просто Кит.
— Тебя назвали в честь древней королевы?
Кит ошеломленно вскинула голову:
— Ты о ней слыхала?
— Мне довелось прочесть уйму исторических трудов.
Книги по истории — в особенности древней — составляли немалую часть очищенной от всякого подобия скверны библиотеки миссис Уилмор. Когда-то Винтер и Джейн, прячась от надзирателей, немало часов провели в стенах библиотеки, и Винтер обрела пускай пестрые и разрозненные, но обширные познания в этой области.
— Джейн всегда восторгалась этой королевой. Она обожает доблестные битвы до последней капли крови.
— Надо же! — покачала головой Кит. — Я‑то думала, во всем мире нет людей, которым это тоже интересно. В Университете историей до Рождества Карисова занимаются только неудачники.
— То есть ты неудачница? — Винтер улыбнулась, давая понять, что шутит, но Кит стала мрачнее тучи.
— Я — женщина, — процедила она, — а родиться женщиной само по себе неудача.
Наступило неловкое молчание. Затем лицо Кит едва заметно смягчилось, и она провела рукой по темным волосам.
— Прости, — выдавила она. — Старые раны, понимаешь?
Винтер кивнула и жестом указала вдоль берега реки:
— Пойдем посмотрим, удастся ли нам найти подходящую лодку.
Вдалеке от ворот крепости народу заметно поубавилось, однако тут и там мелькали небольшие компании, сгрудившиеся вокруг костра или под фонарем, от которого падали на мостовую неверные пляшущие тени. Там, где силуэт Вендра скрывался из виду за шеренгой городских домов, угрюмо-кровожадный настрой бунтовщиков немного рассеялся и даже уступил место прежнему ликованию. Здесь дома не рушили, а просто вышибали двери и обшаривали, иногда в поисках ценностей, но чаще ради выпивки, и шайки молодых докеров охотно пускали свою добычу по кругу. Иные даже распевали песенки, правда, частенько безбожно фальшивили. Судя по всему, ни один бунтарь-оратор из студенческой компании Кит еще не забрался так далеко на юг.
— Сколько тебе лет? — внезапно спросила Винтер.
— Двадцать. — Спутница с любопытством посмотрела на нее. — А что?
«Двадцать». Кажется, служба в Хандаре добавила Винтер добрый десяток. Ей ведь всего на два года больше, чем Кит, однако эта молоденькая студентка — сущий ребенок, а вот она уже необратимо взрослая. Нечто похожее Винтер испытала, став сержантом и впервые увидав солдат своей роты. А ведь многие из них были еще моложе.
— Я просто… — Она покачала головой. — Знаешь, ты ведь совсем не обязана идти в эту вылазку. Я знаю, что ты чувствуешь, но…
— Сомневаюсь, — мрачно возразила девушка. — И да, я понимаю, что не обязана. Я вызвалась добровольцем, точно так же, как и ты.
— Вряд ли ты понимаешь, на что вызвалась, — сказала Винтер. — Тебе уже доводилось драться?
— Случалось, раз или два.
— По-настоящему драться, когда тебя кто-то пытается убить — а ты пытаешься убить его?
Кит поджала губы и промолчала.
— Ты владеешь каким-нибудь оружием?
— Я упражнялась в фехтовании, — сухо ответила Кит. — Четыре года назад.
— С учебной рапирой и картонными мишенями, — кивнула Винтер. Понимаю, — процедила Кит. — Ты-то, видимо, уже прикончила целую дюжину?
— Не дюжину, — согласилась Винтер, — но одного или двух.
— Или трех. А может быть, четырех. Она попыталась вспомнить, но не смогла. Восставшие мертвецы с горящими зеленью глазами считаются? Я не хотела сказать, что ты…
