Неподалеку, на площади, собрался народ, и она из любопытства двинулась в ту сторону. Подойти вплотную и разглядеть, что творится, не удалось, но, судя но всему, там кто-то выступал с речью. Когда Винтер сумела уловить обрывки фраз, она узнала голос Дантона.
— Четвертая обязанность гражданина, — вещал он, — состоит в том, чтобы неустанно уделять внимание состоянию вверенных его заботе объектов труда, как то: земельные и пахотные угодья, семена и скот, орудия ремесла и все прочее, что способствует росту его благосостояния. Обязанность гражданина перед его страной состоит в том, чтобы содержать, оберегать и улучшать все вышеназванное, равно как для благополучия его собственных потомков, так и ради грядущего, сообразно промыслу господню, процветания всей нации. При всем том обязанность эта не должна входить в противоречие с первой, второй или третьей обязанностями, и гражданину не следует…
И так далее и тому подобное. Случись Винтер читать все это в печатном виде, она вряд ли одолела бы и страницу. Голос Дантона, могучий и звучный, безусловно, придавал сказанному некую живость, но все равно предмет его речи оставался невыносимо скучен. И тем не менее люди вокруг завороженно внимали ему, затаив дыхание, чтобы не упустить ни слова из объяснений великого человека о том, например, чем картофель превосходит брюкву и отчего его повсеместное возделывание входит в интересы нации.
«Наверное, с тем же успехом он мог бы читать наизусть словарь, и люди точно так же ловили бы каждый звук».
Дантон, безусловно, был мастер подбирать нужные слова — речь, с которой он обратился к заключенным в ночь падения Вендра, произвела впечатление даже на Винтер, — но сейчас он явно не изощрялся в красноречии. Помимо воли она задумалась о том, который из них настоящий: тот кипучий вождь, любимый толпой, или этот книжный мыслитель с его одержимостью картофелем?
Ее отвлек от размышлений легкий зуд в основании позвоночника. Инфернивор беспокойно зашевелился — точь-в-точь неугомонный ребенок, который ворочается во сне. С тех пор как прикосновение к Расинии пробудило живущего в Винтер демона, тот все ощутимей давал о себе знать. Дантон явно заставил его нервничать, и, незаметно выскользнув из толпы, Винтер направилась назад, к тюрьме.
Расиния. Она же хотела сообщить Янусу об этой девушке, описать странное поведение Инфернивора — но та погибла прежде, чем подвернулся случай послать донесение. Судя по словам тех, кто был тогда на парапете, ей выстрелил в голову шпион Конкордата, который тут же нашел и собственную смерть, рухнув с высоты башни на острые камни. Припомнив, что вытворяла Джен Алхундт в десолтайском храме, Винтер заподозрила, что на деле все не так просто. Если Расиния и впрямь была магическим самородком, возможно, убийцу к ней подослали Черные священники? Все же надо будет рассказать об этом Янусу, если им когда-нибудь выпадет случай поговорить наедине.
Позади нее все так же монотонно гудел голос Дантона. Впереди высились стены Вендра, где Джейн наверняка была по-прежнему занята чертовски важными делами. Вокруг ликовала толпа, поднимая тосты за победу, распевая популярные в кофейнях песенки и даже кое-где пускаясь в пляс. Кто-то добыл скрипку и играл на ней неумело, но с воодушевлением, что вполне соответствовало мастерству певцов.
Винтер сунула в рот последний каштан, скомкала бумажный пакет и побрела куда глаза глядят.
У дверей «Летнего домика леди Фарнезе», окруженного сейчас солдатами в красно-синих мундирах — личной охраной Януса, Расиния повернулась к придворным и слугам, которые гурьбой следовали за ней от самого дворца.
— Здесь мы должны расстаться, — сказала она. — Мне необходимо побеседовать с графом Миераном о чрезвычайно важных делах.
С этими словами Расиния коротко кивнула Сот, и та подошла к ней. Янус распахнул входную дверь, и миерантайский кордон сомкнулся, отделив свежеиспеченную королеву от ее свиты. Тотчас поднялся протестующий ропот, и Расиния вновь обернулась.
— Господа, прошу вас, — терпеливо проговорила она. — Отдать дань этикету можно будет и позднее, но государственные дела не могут ждать. Благодарю вас всех за беспокойство.
Она вошла в дом и, дождавшись, пока за спиной захлопнется дверь, тяжело вздохнула. «Неужели вот так мне и предстоит теперь жить до конца своих дней?» Ответ был удручающе очевиден.
— Ваше величество, — сказал Янус, — прошу прощения за то, что так настойчиво приглашал вас сюда, но, полагаю, вы ничуть не больше, чем я, хотите, чтобы наш разговор был во всех подробностях передан его светлости.
— Думаете, здесь мы в безопасности? — Расиния огляделась по сторонам. Ни слуг, ни охраны видно не было, но это ровным счетом ничего не значило. Онлей с его изобилием потайных дверей и укромных коридоров был идеальным местом для охотников за чужими секретами.
— Насколько это в моих силах — да. Мисс Сот уже ознакомилась с моими приготовлениями.
Сот кивнула.
— Если только Орланко после моего ухода не изобрел новых хитроумных уловок, нас никто не подслушает.
