«Надо бы стать ближе, — подумала она. — Если эти люди сегодня погибнут за меня, они хотя бы будут знать, как выглядит их королева».
Дробный, нарастающий топот копыт заставил Расинию оглянуться на вершину холма, где Янус вполголоса совещался с офицерами Первого колониального. Всадник — кавалерист в изрядно выгоревшем синем мундире — рысью въехал на холм, осадил коня и отдал честь. Расиния подошла ближе.
— Сэр! — отчеканил кавалерист. — Зададим…
Он заметил королеву, осекся и продолжил:
— …капитан Стоукс послал сообщить, что он обнаружил противника. Мы видели их основные силы и ввязались в стычку с передовыми разъездами.
С этими словами кавалерист порылся в седельной сумке и достал сложенную вчетверо записку. Янус взял ее, с непроницаемым видом прочел и кивнул.
Как и ожидалось. Наиболее подходящее место, с его точки зрения.
Он обернулся к стоявшим рядом капитанам. Единственным из них, кого Расиния знала, был Маркус, уже не в зеленой жандармской форме, но в синем мундире королевской армии. Он упорно избегал встречаться с ней взглядом.
— Господа, — сказал полковник, — можете действовать, как мы обсуждали. Удачи!
Офицеры откозыряли и направились к своим лошадям.
Янус повернулся к Расинии.
— Ваше величество, — проговорил он, — вам известно мое мнение.
— Я не уйду отсюда, если вы это имеете в виду. — Расиния упрямо вскинула подбородок. — Я затеяла все это с самого начала, а теперь чувствую себя совершенно беспомощной. Меньшее, что я могу сейчас сделать, — наблюдать за ходом событий. Кроме того, — добавила она вполголоса, — вы же знаете, что мне ничего… почти ничего не грозит.
Безусловно. Покорный слуга вашего величества, лейтенант Улан и его люди будут вас сопровождать.
Янус, подобно ей, понизил голос:
— Ваше величество, если мы проиграем…
— Не смейте так говорить.
— Если мы проиграем, — безжалостно продолжал полковник, — лейтенант Улан получил от меня приказ предоставить всех своих подчиненных в ваше абсолютное распоряжение. Я доверяю им целиком и полностью. Поскольку мне в таком случае вряд ли выпадет возможность дать вам еще какие-либо советы, я бы рекомендовал позволить Улану переправить вас в графство Миеран. Это глухой, труднодоступный край, и там будет нетрудно скрыться, даже от Орланко и ему подобных. Янус бегло усмехнулся. — Разумеется, это всего лишь запасной план на случай непредвиденных обстоятельств.
Этот марш, в отличие от многих других, был необременительным и приятным. День выдался теплый, но свежий ветерок остужал излишний зной, а пышная зелень окрестностей радовала глаз после бесконечных песков и скал Хандара. Девушки Джейн шли налегке, без заплечных мешков и скаток — палаток и тюфяков на всех новобранцев не хватило, а провизию и боеприпасы везли в повозках. На ночлеге им придется несладко, зато сейчас всю их ношу составляли мушкеты на плечах.
Джейн шагала в голове колонны, а Винтер держалась в арьергарде, подбодряя уставших и следя за тем, чтобы солдаты других частей не позволяли по отношению к ним иных вольностей, кроме разве что беззастенчивого взгляда.
Другая забота, беспокоившая Винтер, разрешилась днем раньше, когда на учебном поле появилась Абби. О деле, ради которого отлучалась, она распространяться не пожелала, сказала только, что отец жив и благополучен.
— Трусливый старый пень, — прибавила она и более не произнесла ни слова.
Сейчас Абби прохаживалась взад-вперед вдоль колонны, перебрасывалась с девушками парой слов, улыбалась и излучала бодрую уверенность. Именно то, что нужно, думала Винтер. Судя по лицам остальных, все они задавали себе один и тот же вопрос: «Во что это, черт возьми, я вляпалась?» Они нагоняли подруг, жарко перешептывались, шагая рядом, и опасливо посматривали на Джейн, шедшую впереди, или оглядывались на Винтер. И все-таки ни одна из них не покинула строй.
Абби замедлила шаг и, постепенно отстав, поравнялась с Винтер. Вид у нее был обеспокоенный.
— Передали из головы колонны, — сказала она. Любая весть на марше разносилась по всему войску со скоростью искры, бегущей по пороховой дорожке. — Мы сворачиваем с тракта. Зададим Жару выводит остальных всадников вперед.
Новобранцы, подражая ветеранам, приноровились называть командира кавалеристов по прозвищу.
— Значит, Орланко близко, — произнесла Винтер. И, запрокинув голову, глянула на солнце, стоявшее почти в зените. Бой будет сегодня. Может быть, завтра, но скорее всего, сегодня. Орланко не может позволить себе выжидать, а у нас в обрез припасов.
Верно. Сегодня. — Абби судорожно сглотнула. Рука ее цепко сжимала приклад мушкета, дуло покоилось на плече. — Думаешь, мы победим?
