— Но после того, как Янус освободил меня…
— Я могла бы вернуться, но не вернулась. Простите, ваше величество. Вас окружали миерантаи Вальниха. Я не хотела, чтобы он узнал о моем возвращении.
— Маркус видел тебя во дворце, — возразила Расиния, теряясь в догадках. — Он мог что-то рассказать Янусу.
— Если речь зайдет об этой истории, скажи им, что меня в тот день убил агент Конкордата. Это развяжет мне руки.
— Не говори глупостей! Как же я смогу сказать им, что тебя убили, если ты будешь жить тут, со мной?
— Нет, ваше величество.
— Что?! — Расиния сморгнула непрошено подступившие слезы. — Сот, о чем ты говоришь? Ты
— Да, знаю. И когда-нибудь я смогу быть с тобой, сколько пожелаешь. Но сейчас, думаю, будет лучше, если я останусь в тени.
— Но почему?
— Потому что я не доверяю Янусу бет Вальниху.
Наступила долгая пауза.
— Он и в самом деле спас город от Орланко, — наконец проговорила Расиния. — Не знаю, кому еще это было бы по силам. А потом… если бы он распустил Генеральные штаты и провозгласил себя королем, я уверена, его никто бы не смог остановить.
Расиния тогда почти надеялась, что Янус так и поступит. Конечно, положа руку на сердце, она бы этого не допустила — но тогда, сразу после победы, она точно так же, как все, была бы бессильна ему помешать.
— Он не сделал ничего, что могло бы вызвать подозрение.
— Напротив, — сказала Сот. — Если бы он попытался заполучить власть или богатство, если даже потребовал бы увеличить его владения или поднять титул — это было бы естественно и вполне объяснимо. Но ведь он ничего для себя не попросил, верно?
Расиния покачала головой.
— Ничего. Во всяком случае, пока.
И это подозрительно.
— Тебе не приходило в голову, что он просто хочет служить своей стране?
— Если так, я готова перед ним извиниться. — Сот нахмурилась.
— Вальниху известно то, что ведомо очень немногим, — что в нашем мире еще осталась магия, надо только знать, где ее искать. Ему известно, что ты… словом, все известно. И я наводила справки о том, чем он занимался в Хандаре. Мне кажется…
— Что?
— Не могу сказать. Пока еще не могу. Только я не думаю, что Вальних — обычный патриот. Ему что-то нужно. Не богатство, даже не трон, но что-то другое. И я намерена выяснить, что именно.
Они опять надолго замолчали.
— Я понимаю, — сказала Расиния. — И ты права. Было бы славно, если б рядом всегда был тот, кому можно безоговорочно доверять, — но ты права.
— Буду регулярно докладывать о своих делах.
— Да уж постарайся. Мне еще наверняка понадобится твоя помощь — и не только с Янусом бет Вальнихом.
Сот склонила голову.
— Безусловно, ваше величество.
С этими словами она бесшумной тенью скользнула к двери, ведущей в комнату для слуг. Расиния кашлянула и торопливо окликнула:
— Сот!
— Да, ваше величество?
— Я рада, что ты жива.
— И я, ваше величество. — Губы Сот чуть заметно дрогнули в легком подобии улыбки. — И я.
В безмолвных коридорах погруженного в темноту королевского дворца ничем не примечательная тень колыхнулась, пошла рябью, словно чернильная лужа. Из тени выступил Ионково в просторном рабочем облачении из темной кожи. В руке он сжимал длинный нож, незаметности ради покрытый ламповой копотью.
У дверей в покои королевы наверняка окажется хотя бы один часовой, но наружное кольцо охраны он уже благополучно миновал. Дворец по сути закрыт, и будет несложно добраться до цели, не наткнувшись на редких слуг.
Он аккуратно приоткрыл дверь и выскользнул в длинный коридор, по обе стороны которого тянулись большие створчатые окна, выходившие во внутренние дворы. Снаружи поднимался ветер, и ухоженные цветы вдоль дорожек уже покачивались под ним, кивая головками.
Понтифик подробно объяснил, чего именно следует ожидать. Обыкновенного убийства будет недостаточно. По этой причине к поясу Ионково была прикреплена кожаная сумка, достаточно большая, чтобы вместить голову молодой королевы. Полученные им указания гласили, что этот зловещий трофей надлежит доставить прямиком в Элизиум. Интересно, думал Ионково, будет ли бедняжка в сознании на всем этом тряском пути и каково это — существовать в голове, отделенной от тела?
«Полагаю, это вряд ли имеет значение. — И все же он помимо воли ощутил прилив сострадания. В конце концов, сложись все иначе, она могла бы стать одной из нас. Если бы сохранила веру».
Что-то едва слышно звякнуло по окну слева. Ионково оглянулся на звук, но снаружи не было ничего, кроме залитой лунным светом травы и цветов, которые все яростнее расшатывал усилившийся ветер. Ионково покачал головой и двинулся дальше, беззвучно ступая по мраморному полу.
«Динь! Динь, динь, динь…»
Он рывком развернулся, отступая назад. Крохотные частички молотили по стеклу, словно неуместный в это время года град. На глазах у Ионково плотная туча опустилась в сад и дробный перестук многократно усилился. Сливаясь, он нарастал до грозного рокота, с каким неспокойное море бьется о прибрежные скалы.
