— Далеко не конец, полковник. Возможно, лишь начало. Может быть, со временем мы сумеем приструнить и военную верхушку, и знать, но… — Янус откинулся в кресле, прикрыл глаза. — Не забудьте о нашем пленнике.
Маркус вздрогнул. Жандармерия после падения Вендра практически обезлюдела, и только спустя долгое время обнаружилось, что Адам Ионково бесследно исчез. Исчез из запертой снаружи камеры, не оставив ни малейших следов применения силы.
— Один из охранников тоже пропал, — вслух сказал Маркус. — Вполне вероятно, что Ионково или его пособники сговорились с ним и сейчас либо он скрывается, либо от него избавились.
— Возможно, — отозвался Янус, — но я сомневаюсь. Ионково позволил схватить себя, поскольку знал, что сумеет бежать. Полагаю, именно он застрелил Дантона, а затем проделал все тот же трюк с исчезновением.
— Значит, вы думаете, что он один из
Янус кивнул.
— Таково, полковник, истинное лицо нашего врага. Помните об этом.
Маркус покачал головой, но ничего не сказал. Враг, который занимает
— Вы не намерены отступаться? — после затянувшегося молчания спросил Маркус.
— У меня нет выбора. — Янус постучал пальцем по подлокотнику кресла. — Даже если придется привести армию к самим вратам Элизиума.
Поскольку Военное министерство постепенно возвращалось к своей обычной деятельности, Маркус выделил для роты Винтер просторный зал в бывших казармах ныне заключенного под стражу Норелдрайского Серого полка. Новые квартиры оказались намного роскошней и министерских кабинетов, и даже жилых комнат в коммуне Джейн. Спальни, правда, на четверых — но зато просторные, с кроватями вместо коек, чистыми простынями и стеклянными окнами. Винтер, к некоторому ее смущению, досталась квартира, раньше принадлежавшая капитану наемников, — не армейское жилье, а скорее уютное гнездышко аристократа.
Было утро после празднования великой победы, и снаружи, в зале, царила тишина. После парада добровольцы вернулись в свой безалаберный лагерь в Онлее, и за ними последовала огромная толпа горожан. По приказу королевы были открыты дворцовые погреба, и бочки с вином одну за другой выкатывали на потеху благодарной алчущей публике. Столичные разносчики продавали снедь, предоставляя особую скидку каждому, кто носил на рукаве черную повязку, а самые предприимчивые торговали разнообразными сувенирами, подарками и посвященными празднику гравюрами. Чаще всего встречался рисунок, на котором неизвестный художник изобразил сцену капитуляции королевы — Расиния покорно склоняет голову перед торжествующими Генеральными штатами, а ее офицеры и личная охрана в ужасе взирают на это зрелище. Почти до утра Винтер слышала буйный хор ликующих возгласов и крики «Орел и Генеральные штаты!».
Она, как и прежде, выставила вокруг всего зала часовых — охранять от посягательств условное целомудрие своих солдат; вот только на этот раз часовым вменялось в обязанность никого не выпускать. Девушки тем не менее по двое-трое тайком выбирались наружу, чтобы присоединиться к общему веселью, и хотя Винтер наверняка знала, что многие из них замышляют то, о чем могут горько пожалеть поутру, она не чувствовала себя вправе их останавливать.
Сама она предпочла провести эту ночь в своей просторной кровати и в обществе Джейн. Без сомнений, на празднестве можно было — во всяком случае, за умеренную плату — утолить любое плотское желание, да только ее это совершенно не привлекало.
Она проснулась в блаженной наготе, под чистыми простынями. Джейн спала рядом, крепко прильнув к ее плечу. Винтер поцеловала ее в лоб. Джейн тотчас распахнула ярко-зеленые глаза и едва слышно застонала.
— Я сегодня с постели не встану! — объявила она. — И ты тоже.
— Придется, — отозвалась Винтер. — И мне, и тебе. Ты забыла, что наши сегодня вернутся из лазарета?
Она выбралась из кровати, умылась над тазиком и принялась одеваться. Застегивая мундир, заметила, как Джейн, изогнув бровь, бесстыдно глазеет на эту процедуру, и выразительно вздохнула.
— Что такое? — с невиннейшим видом осведомилась та, натягивая брюки.
Уже на пороге квартиры Винтер услышала снаружи радостный шум и приветственные возгласы.
«Должно быть, они уже здесь».
Она протянула руку к засову, но Джейн схватила ее за рукав.
— Что я должна ей сказать? — спросила она, вперив взгляд в резную филенку и упорно не желая смотреть на Винтер.
— Кому?
— Абби. «Извини, что бросили тебя умирать, рада, что ты все-таки выжила!» — и далее в том же духе?
— Все было совсем не так, — сказала Винтер, одной рукой обняв ее за плечи. Ты это знаешь, и Абби тоже. Как и все, кто остался в живых.
— Это я подбила их записаться в армию, — упрямо сказала Джейн. Это моя вина.
— И это неправда. Они сами так решили. Ты же мне об этом и говорила.
— Да, знаю.
