Увы, милорд, я не вправе самолично прибегать к чрезвычайным мерам. Я советовал бы вам обратиться к министру юстиции и прочим членам кабинета. Если милорд министр изволит отдать мне все необходимые распоряжения, я, безусловно, исполню их со всей возможной быстротой.
Наступила долгая тишина, которую нарушал лишь шепот в дальних рядах знатных посетителей. Вертю впился взглядом в Маркуса, словно прикидывал, не найдется ли иных средств воздействия на упрямого жандарма. Наконец он коротко, сухо кивнул:
— Как пожелаете, капитан. Я последую вашему совету.
— Желаю вам всяческих успехов, милорд.
Вертю развернулся и вышел из кабинета, прихватив с собой — не без пререканий — всех прочих аристократов. Издалека донесся выкрик толстяка: «Вздернуть негодяя!» — и тут же стих, оборванный хлопнувшей дверью. Маркус шумно выдохнул и сосчитал до трех. Не успел он направиться к двери, как раздался стук.
— Эйзен?
— Так точно, сэр!
— Заходи.
Шестовой Эйзен вошел в кабинет, здоровой рукой прижимая к себе внушительную пачку бумаг, перетянутую бечевкой. Она мешала по всей форме отдать честь, и шестовой неловко топтался на месте. Маркус, едва заметно улыбнувшись, жестом подозвал его.
— Полагаю, ты почти все слышал, — сказал он.
— Невольно, сэр. — Эйзен с усилием водрузил пачку бумаг на стол, выпрямился и запоздало откозырял. — Прошу прощения, что подслушал.
— Они так надрывались, что нас, пожалуй, «подслушивала» добрая половина министерства. И каковы твои впечатления?
— Сэр, это было нечто. Где вы научились так разговаривать со знатью?
— В военной академии, — ответил Маркус. — Курс входил в учебную программу. Боюсь, я слегка подзабыл предмет. Чувствую себя, будто прополаскивал рот мылом.
— А разве Вертю не отправится прямиком к министру?
— Да и пусть. Сегодня он с министром не увидится, это уж точно. — Маркус похлопал ладонью по листку бумаги на столе. — Граф Вальних собирается на заседание кабинета и желает, чтобы я тоже там присутствовал. Вряд ли у него будет возможность принимать визитеров, а уж я постараюсь сообщить ему о намерениях Вертю.
Эйзен кивнул.
Он не рассердится, что вы отделались от всей этой братии?
— Вряд ли.
Янус способен на многое, но не станет делать подчиненного козлом отпущения — разве что па то будет крайне веская причина.
Кстати, я никогда раньше не слышал о графе Вертю, но мне почему-то кажется, что это имя должно быть мне знакомо. По крайней мере, держался он так, будто я обязан сразу его узнать. Интересно почему?
Вовсе не обязаны, сэр. Их семья не имеет отношения к армии.
— Но это влиятельный род?
— Чертовски богатый, что, в общем-то, то же самое. Их земли в Транспале, на северном побережье. Севернее них уже Борель. Молодой Вертю наполовину борелгай но материнской липни и сам женат на борелгайке.
— И, как понимаю, у них прочные связи с банками.
— Так я слыхал, сэр.
— Кто бы сомневался, — заметил Маркус и пододвинул к себе стопку бумаг, принесенную Эйзеном. — Итак, что ты раскопал?
— Послужные списки, сэр, и доклады о происшествиях. По тем, кто был в ту ночь на пожаре, и… кхм… вице-капитану.
Эйзен неуютно поежился. Подобно большинству жандармов, он питал глубочайшее почтение к Гифорту и испытывал явную неловкость от того, что вынужден действовать за его спиной. Просмотрев уже отчеты за несколько лет, Маркус прекрасно понимал его чувства. В докладах, составленных Гифортом, наблюдались внимание к деталям и расположение к людям, служившим иод его началом, и все эти годы он твердой рукой вел жандармерию через хаос придворной политики и сменявших друг друга на капитанской должности временщиков. «Черт побери, я и сам был бы счастлив, если бы он служил у меня в Первом колониальном».
Впрочем, Маркуса интересовал вовсе не характер вице-капитана. Он нуждался в зацепке, в прямом объяснении, что подвигло Гифорта закрыть расследование, или в любом факте, который позволит ему в будущем надавить на капитана и вынудить того к откровенности. Такая необходимость ничуть не радовала, но другой путь был еще хуже. Порой Маркусу казалось, что сквозь три этажа каменного здания он чувствует на себе неотступный взгляд Адама Ионково, терпеливо ждущего, когда Д’Ивуар согласится на сделку.
— Сэр? — осторожно окликнул Эйзен.
Да? — Он уже развязал тесемку и сейчас бездумно перелистывал верхние документы.
— Я уверен, что если б вы просто
Маркус покачал головой.
— Рано.
— А вдруг он заметит, что кто-то копается в архивах?
— Если спросит в лоб, говори все как есть, — сказал Маркус. — Если нет — ты выполняешь частное поручение по моему прямому приказу. Ничего плохого в этом нет.
— Так точно, сэр, — пробормотал Эйзен с несчастным видом.
Маркус искренне сочувствовал ему: нет для солдата кошмара хуже, чем выполнять приказ одного начальника в обход другого. «Но я должен узнать правду! И раз уж Янус не спешит прийти мне на помощь, — полковник до сих пор не нашел времени лично поговорить с Ионково или хотя бы прислать Маркусу хоть какие-то указания, — я буду добиваться своего всеми доступными средствами».
