— Обожаю лепёшки с луком! — он сел на свободное место, всё ещё продолжая изображать искреннюю радость. — Так радостно видеть, что вы присоединились к нам сегодня, дорогая старшая сестра! Однако же, отчего такая любезность была преподнесена нам именно сегодня?
— Ах, мой благоверный снова уехал в столицу, сославшись на государственные дела. Мне оставалось либо умереть от тоски, либо скрасить скуку дорогого гостя и непоседливого младшего принца, о чём и просил меня батюшка перед отъездом.
— Ваш батюшка весьма мудр, — Алан сложил руки в молитвенном жесте, обращённом к Предкам, прежде чем преступить к еде. — С его стороны это было весьма дальновидной просьбой…
— Мой батюшка весьма опытен, и мудрость его не знает границ! — лучезарно улыбнулась госпожа Ясуми.
И ведь ни тени фальши, ни намёка на насмешку либо глумление. Светлая и незамутнённая радость и женское обаяние.
“Достойный противник!” - заключил Амарими, вознося молитву Предкам, и приступая к поглощению пищи и излиянию нахватанных по поместью слухов и сплетен. И улыбаться радостнее, радостнее, и лицо попроще и наивнее. И Алан игру поддерживает, вставляя вежливые замечания но особо не влезая в оживлённый разговор.
Ничего, впереди ещё довольно времени, отвязаться от девушки они несомненно сумеют!
Солнце перевалило за зенит, но всё ещё припекало, проскальзывая между ветвей старой акации, растущей на отгороженном крупными камнями участке двора. На одном из таких камней Шоуки и пристроился, так, чтобы видеть и подъём ко входу в старинное здание, и ворота в небольшой двор. Время тянулось медленно до невозможности, и дурные мысли не переставали тревожить его, ибо там, на возвышении, за закрытыми дверьми, украшенными изысканной резьбой, сейчас решались судьбы. И дело могло обернуться весьма скверно, по крайней мере, для одного невинного человека. Шоуки даже не задумывался о нём, пока старший принц с болью во взгляде не упомянул. И Шоуки к ужасу своему не смог облегчить его душу даже честно ответив на все вопросы и пересказав всё, что знал.
Стал ли Аминари отцом не так давно, или же его супруга прижила ребёнка от своего тайного возлюбленного? Как рано они начали встречаться и как далеко заходили их встречи - Шоуки не имел ни малейшего представления. И какая судьба ждёт теперь невинное дитя, едва увидевшее свет? Что бы не сказала его мать теперь - какая вера будет её словам после такого обмана?
Инари Сай имел разговор с ней ночью, но то, что было сказано и услышано в ту ночь не предназначалось для посторонних ушей. Так что, взяв с молодого карита клятву о молчании, его попросили покинуть печальное собрание и обождать где-нибудь снаружи. Было это ещё до обеда…
И ведь… Расскажи он о своих подозрениях прежде - что бы изменилось? В судьбе женщины и её ребёнка - определённо ничего. Промолчи…
Впрочем, к чему загадывать? Что сделано, то сделано, и принятых решений да сделанных дел не изменить.
Некоторое время назад сменился почётный караул у входа во двор, но не стражи, стоящие у покрытых резьбой дверей. Те были посерьёзнее - преданные кариты Наместника, а у входа во двор дозволялось нести караул благородной молодёжи.
Шоуки не придавал этой детали должного внимания, пока не почувствовал, что ко двору приближается группа каритов, весьма обеспеченных, судя по подвескам и амулетам. Один клинок Шоуки признал - возвращался один из тех, что стояли в карауле прежде. И казалось, или…
Шоуки медленно вдохнул, и ещё медленнее выдохнул, даже не глядя в сторону заходящей во двор компании. Во главе её шёл… как его, из клана Ичи, а вот имя и вовсе из головы вылетело. Всё ещё жаждет реванша? Как же давно это было…
И как не вовремя вылезла эта драчливая молодёжь!
Заняться им больше нечем!
Шоуки злостью разобрало при мысли, что там, совсем рядом, решаются судьбы, а молодым аристократам - лишь бы подраться! Когда он поднял на них взгляд, столичные аристократы вздрогнули, двое даже отступили на шаг.
— Чем этот недостойный может развлечь благородных каритов? — уточнил Шоуки холодно, поскупившись на приветствие.
— Развлечь? — приснопамятный аристократ заткнул большие пальцы за пояс, демонстрируя невозмутимость и самоуверенность. А ещё - дурное воспитание, как не преминул бы заметить Инари Сай, не находись он сейчас за закрытыми дверьми. — Помнится, сей благородный карит задолжал мне поединок, и, пользуясь случаем, я бы желал испросить сей долг, пока обстоятельства снова не развели нас на разные края благословенных земель.
— Поединок был проведён, — напомнил Шоуки всё так же холодно. — И не в вашу пользу, уважаемый, однако, если вы так желаете получить взбучку, кто я такой, чтобы отказывать вам?
Ибо, катись они к демонам, погрязшие в праздности молодые богатеи, они не отстанут, пока не получат то, что хотят, да и Шоуки самому ох как хотелось подраться после своего весьма неудачного столкновения с Сасаем.
