— Наглый, чересчур наглый! — качнул головой наследник, тихонько поглаживая ручонку малыша. К счастью, хныканье быстро стихло. — Они отрезают себе пути к отступлению подобными заявлениями!
— Если это не так.
— А вы сомневаетесь? — Аминари недоверчиво нахмурился.
— Нет, но наш род не может реагировать иначе сейчас. Что знают простые люди?
— И верно. Простите, отец, я погорячился. Эта новость вышибла из меня дух.
Аминари помедлил, ещё раз перечитал шифровку под внимательным взглядом Наместника.
— Следующим их логичным шагом должна стать попытка уничтожения экспедиции, — произнёс он наконец. — И расшатать простой народ, чтобы задавить нас не составило труда.
— Я отправлю вестников. Несколько дюжин, помедленнее, побыстрее. Может, какой-то из них сумеет пробиться к ним через проклятие. Позже сложу ещё пяток. А что касается второго… У меня есть для тебя задание.
— Какое? — Аминари осторожно убрал руку от притихшего малыша и поправил одеяло, после чего уже поднял на отца решительный взгляд.
— Сложное, — честно предупредил Наместник. — Постарайся представить, что ты - твой дорогой брат. Отправляйся на побережье, навстречу процессии, и радостно приветствуй их. Пусть путь будет полон цветов, возлияний и торжественных служб в храмах. Пусть процессия прирастёт свитой из танцоров и музыкантов, пусть ради даров от горожан и аристократии придётся собирать обоз, пусть возлияния затягиваются на дни, пусть дорога петляет от храма к храму, от города к городу, от поместья к поместью, не пропуска ни одного на своём пути.
По мере того как Наместник говорил, Аминари светлел лицом. В его глазах появилось что-то хищное, и он кивнул.
— Их путь займёт столько времени, сколько будет возможно. В организации такого нет особой сложности. Однако же, сделать всё достоверно и столь же искренне, как удаётся брату…
— Мой тебе совет, — Наместник лукаво усмехнулся, — Забудь о существовании совести. Не поминай её ни в мыслях, ни вслух. И наслаждайся, наслаждайся собственной наглостью и каждым мгновением, что дарит она тебе, пока вокруг происходит сумятица и суета сует.
Аминари решительно кивнул и поднялся на ноги. Потом бросил взгляд на люльку.
— Я присмотрю, — пообещал глава рода.
— В таком случае, я отправляюсь немедленно.
— Заскочи к казначею, и стряси с него столько, сколько ты со своими людьми способны увезти, - посоветовал Наместник.
— И даже больше, — Аминари задумчиво хмыкнул. — Умастив звонкими монетами мой путь туда, удастся сделать празднества на пути обратно куда пышнее и богаче на возлияния.
— Хорошая мысль, — даже с некоторой гордостью кивнул Наместник. — Ступай. И да помогут тебе Предки.
Честно сказать, Шоуки становилось немного не по себе, когда он поднимал взгляд вверх, на священную гору Аят. Она нависала над ними, довлела, закрывала горизонт, и делала мир вокруг таким маленьким-маленьким…
Подножие укутывала зелень лесов, выше она сменялась лугами и скальными осыпями, пока полностью не переходила в голый камень. И уж его покрывал искрящийся снег, подобно мраморному пьедесталу удерживающий на себе утопающие в облаках Нефритовые Чертоги. Легенды гласили, что в некоторые дни облака на вершине горы ненадолго расходились, открывая великолепные стены и крыши обители богов и Предков, и счастливчики, что смогли разглядеть их в этот час, получали благословение.
Настоятель храма в Тростниковой долине рассказывал, что во времена до гибели Последнего Императора на площади перед храмом горы Аят собирались сотни паломников, что сидели здесь и неотрывно смотрели на вершину горы в надежде увидеть Чертоги.
И Шоуки готов был поверить, что старик лично застал те времена, а то и просиживал тут днями, чтобы увидеть вожделенные стены. А потом император умер, сюда пришло проклятие… Вернее, не сюда, земля у подножия горы была чиста, что страшно расстроило Демьена, но все остальные наконец вздохнули с облегчением. Ну и настырное раненое чудовище наконец отстало, а то ходило за отрядом как привязанное, раздражая голосами, пугая фантомами, выглядящими очень натурально, но разрушающимися от малейшего физического контакта, но попыток напасть тварь больше не делала, обжёгшись дважды на бдевших с амулетом караульных и своевременных предупреждениях. Увы, добить чудовище не удалось, не смотря даже на то, что Шоуки во второй раз малодушно спустил на тощую гадость своё копытное чудовище. Пятнышко вошёл в раж, перемял все кусты, но гадость не догнал, ибо та ушла глубже в лес, прячась за деревьями.
Но Шоуки всё равно прикормил его кусочками тростникового сахара за старание. Средство оказалось очень действенным - конь быстро сообразил, что нападать на чужаков выгоднее, чем пытаться прибить своего хозяина.
