Сначала Малике было тяжело найти с ракшадками общий язык: сказывалось отсутствие общих тем для разговоров и общих интересов. Гостьи не хотели говорить о детях, избегали бесед о политике. Угощения пробовали нехотя, отвернувшись от стола и слегка приподняв края чаруш.
Потом выяснилось, что женщины получили неплохое образование: все изучали историю, астрономию, богословие, иностранные языки, и много читали. Книги писателей Краеугольных Земель единодушно считали вымыслом. Малика расспрашивала ракшадок о традициях, ненавязчиво рассказывала свои истории. Информацию для размышлений подавала маленькими порциями, боясь прослыть фантазёркой.
К концу второго месяца паланкины теснились не только перед дворцом, но и на прилегающей к площади улице. Малика понимала, что прошло слишком мало времени, ракшадки ещё не открылись перед ней, не прониклись серьёзностью её намерений, и порой недоверие к её рассказам перевешивало разумные доводы. Но утром должен был вернуться из поездки Иштар. Малика опасалась, что он увидится с Хёском (жрец наведывался во дворец Шабир каждую неделю), заподозрит неладное, запретит женские собрания, и ракшадки не успеют произнести самые важные слова. От этих слов зависело: осуществит Малика свою задумку или отправится на родину.
Последняя встреча проходила в саду. Солнце пряталось за деревьями, ветерок доносил запах моря и отдалённый шум припортового рынка. Малика смотрела на женщин, сидевших на траве или подушках, внимала их речам и осознавала, что при любом исходе этой встречи рискует исчезнуть из жизни ракшадок навсегда. Возможно, завтра они будут плеваться, услышав её имя. Кто-то затаит обиду. Некоторые никогда не признаются своим детям, что виделись с шабирой. И вряд ли кто-то вспомнит о ней с теплом.
Обсуждение очередной истории сошло на нет, голоса затихли, взгляды прилипли к Малике. Гостьи ждали, когда она с ними попрощается, а Малика, сидя на пятках, прокручивала в уме заключительные фразы.
Молчание затянулось. Внимание женщин возросло.
– Сначала была мгла. И пустота. Потом появился свет. Но вокруг было пусто. И родилось слово. Оно заполнило пустоту, – произнесла Малика ровным тоном. Ещё сомневаясь в правильности своих действий, сняла с себя чаруш и расправила плечи. – Я верю, что Всевышний смотрит на вас. Его глаза преисполнены бесконечной любовью и тоскливым сожалением. Он вдохнул в вас жизнь, мечтая наполнить её содержанием и сделать такой же значимой, как жизнь мужчин. Он мечтал, что вы будете любоваться закатами над морем, встречать рассветы в объятиях любимых, сидеть за столом с сыновьями, петь с дочерьми, смеяться с внуками. И до тех пор, пока вы не оцените его дар, как драгоценную жемчужину в своей руке, Всевышний будет смотреть на вас с сожалением. Скажите, что ваша жизнь вам важна, что вам не всё равно, как вы проводите дни и ночи. То, что думаете во мгле, скажите при свете. Порадуйте того, кто создал вас с любовью и с любовью встретит в конце пути.
После паузы прозвучали тихие голоса: «Не всё равно, шабира». – «Нам не всё равно».
Малика поднялась на ноги и раскинула руки:
– Идите ко мне, я хочу обнять вас. Обнять так, как сейчас обнимает вас Всевышний.
Проводив ракшадок до выхода из дворца, вернулась в сад и не покидала террасу, пока сумерки не поглотили кроны деревьев.
***
Утром появился Иштар. С недовольным видом прошёлся по гостевой зале. Остановившись напротив Малики, заложил руки за спину:
– Мы с тобой вроде бы договорились.
Если бы не чаруш, Малика бы с наивным видом взмахнула ресницами. После ночи, проведённой в тяжёлых раздумьях, как ни странно, остались силы на браваду. Близость опасной игры будоражила кровь.
Опустившись в креслице и придавив ладонями платье на коленях, Малика спросила:
– О чём?
– Ты живёшь в моём дворце, – промолвил Иштар. – А сюда приходишь на встречи со своими подружками.
– Здесь я чувствую себя свободной.
– Эльямин! Уговор есть уговор.
– Когда состоится заседание Хазирада?
– Зачем тебе это?
– Отвечать вопросом на вопрос, по крайней мере, неприлично.
– Ты будешь учить меня приличиям? – Иштар явно был не в духе.
– Неужели так тяжело ответить?
Усевшись в соседнее кресло, Иштар закинул ногу на ногу:
– В полдень.
Малика сжала колени руками:
– Я подготовила речь и хочу выступить перед советниками.
– Слушаю.
– Я выступлю перед советниками, – повторила Малика.
– Ты должна получить моё одобрение, а потом уж беседовать с Хазирадом.
– Ты хазир, рука Всевышнего. Я шабира, глас Всевышнего. Разве Всевышний спрашивает свою руку, можно ли ему говорить?
– Я думал, мы на одной стороне.
– Я тоже так думала.
Глядя в пол, Иштар свёл брови:
– Что изменилось?
– Прими закон о разводе и разведись с женой.
– Она рассказала, – промолвил Иштар, повернувшись к Малике.
– Она моя подруга.
– Не знал, что в Краеугольных Землях принято обсуждать постельные утехи мужа и жены.
– Видимо, ты не знаешь значение слова «утехи».
– Эльямин… Не позволяй ей влезать в наши отношения.
– Куда? – спросила Малика и, запрокинув голову, рассмеялась.
На лице Иштара заиграли желваки.
– Она моя собственность, и я делаю с ней всё, что хочу.
