Остаток дня Эдвард решил провести исследуя окрестности и местных жителей. Жизнь в районе, похоже, была не простой. Редкий эбрайл носил чистую целую одежду или опрятную шерсть. Все куда-то спешили или с головой были заняты бытовыми задачами. Каждый клочок земли был приспособлен под огород, сад или пашню; большинство таких пятен огораживали уродливые заборы, сделанные из чего попало — кусков обшивки стен, ржавой арматуры, чёрных шипастых веток. Вид бедных жителей, вяло работающих на своих убогих огородиках, неуклюже латающих свои дома, натужно волокущих по улицам какой-то хлам, произвёл на Крински гнетущее впечатление. Дома тоже выглядели неважно. Возможно, сразу после постройки этот район блистал чистотой, продуманной архитектурой и технической красотой, но сейчас здания стояли облезлые, потрескавшиеся, а то и полуразобранные.
Эдвард затормозил возле крестьянина, сидящего в тени корявой, но прочной ограды. Ноги его росли из плеч, руки же в количестве трёх торчали из низа туловища. Головы не было, на груди разместилось безносое лицо с утомленным выражением длинных раскосых глаз. Эбрайл сидел на земле, положив на неё руки. Согнутые ноги подобно стенам защищали тело слева и справа.
— Приветствую тебя, добрый дехканин, — сказал Крински, подойдя к нему. — Посмотри-ка, что я хочу тебе подарить, — он достал из кармана зажигалку, пощелкал ею.
Безголовый нехотя осмотрел человека, затем молча протянул среднюю руку.
— Э, — сказал он, разлепив сухие губы.
Получив подарок, эбрайл несколько оживился, повертел его в руках, нажал на кнопку. Затем потеплевшим взглядом снова посмотрел на Крински.
— Поговори со мной теперь. Давно ты здесь живешь? — спросил георазведчик.
— Ээ. Не давн
— Расскажи, чем ты живёшь? И почему здесь и как сюда попал?
Эбрайл ответил не сразу, долго изучал Крински, даже поднялся с земли.
— Я пришел со своими сыновьями, когда макматуба ещё только строили район. Мы ждали, жили в гнилых палатках. А что мы ели, так это лучше и не вспоминать… Затем Макматуба открыли район, и сюда хлынули все, кто ждал. Мы смогли взять этот дом, потому что я и мои сыновья были сильны.
— Значит, бедняки дрались друг с другом за жильё?
— Жилья макматуба построили много. Прочные дома с водопроводом и электричеством. Канализация. Они даже построили фабрику, что синтезировала еду для жителей. Макматуба продумали всё это. И — что же — мы воссылаем им благодарности в своих молитвах.
— Потрясающе! Что же они взяли с вас взамен?
— Мм, — дехканин чмокнул губами, вытер лицо ладонями. — Они построили район и ушли. И больше не появлялись. Никто из нас не умел обслуживать их сооружения. Фабрика еды сломалась. Электричество сломалось. Вода… — он всплеснул всеми тремя руками. — Потом и дома от времени стали ветшать… Если бы я мог изменяться как макматуба! — потерянный сел, помолчал, чиркнул дарёной зажигалкой. — У меня нет краски, раствора тоже нет. Макматуба не продают нам ничего. Построили всё и ушли… Но это ничего, что уж. Макматуба дали моей семье большой дом, да я выращиваю овощи вот. И ещё погреб у меня с грибницей. Не купишь ли у меня грибов? Или овощей?
Крински выменял у дехканина несколько разных корнеплодов и банку маринованных грибов с большими полукруглыми шляпками. Ведя вездеход по прямой центральной улице он примерял услышанное к целям своей миссии:
«Значит, Макматуба печётся о потерянных. Сколько сил и ресурсов вложил клан в постройку района! И ничего не стребовал взамен. А сколько таких районов вокруг Орли. Зачем они это сделали? Возможно, отделили свою цитадель от внешних угроз прослойкой из лояльных потерянных? Или создали класс ремесленников и аграриев, чтобы самим не заниматься бытовухой».
Крински пообщался еще с несколькими жителями. Их рассказы не сильно отличались от истории Безголового. Все были благодарны Макматуба, все обзавелись хозяйством, обменивались с соседями своими продуктами, тем и жили. На вопрос о том, есть ли в районе централизованное управление, власть, никто толком ответить не смог, только сетовали, что для текущего ремонта нет ни материалов, ни навыков.
Наконец, георазведчик остановился и достал коммуникатор, чтобы составить отчет. От работы его оторвал резкий стук в окошко, Эдвард даже вздрогнул. Это был Гобыш — возбужденный, похоже, сильно встревоженный.
— Уезжаем, быстро, скорей! — воскликнул он, едва усевшись на своё место.
Крински поспешно включил двигатель. На Планете хорошая практика — сначала драпать, а потом рассуждать, стоило ли.
— Едем к тебе? — спросил Эдвард по дороге.
— Нет! Вон из района! Нужно покинуть район.
— Понял. Но почему? Что случилось?
Гобыш не ответил, лишь озирался, глядя то в окна, то на экран заднего вида. Только теперь Крински заметил, что на улице, в садиках, в окнах и на балконах не видно ни души, всех жителей будто сдуло ветром.
