— И не спорь. Это разумно, понимаешь? Ра-зум-но. Наташа подошла, отомкнула дверь. В ту же секунду на пороге выросла Алька:
— Ну и сколько вас ждать можно? Я же сказала: одна есть не буду!
— Идем.
Завтрак проходил вяло. Ни Егорову, ни Наташе кусок в горло не лез. Только Алька уплетала за обе щеки…
— Папа, а мы сначала на рыбалку или на охоту сегодня поедем?
— Что?
— Охотиться мы будем?
Егоров стиснул зубы так, что… Ответил коротко:
— Будем.
— Ну что, проволынили? — Крас зло косился на командира «эксов». — Деревня проснулась… Начать сейчас стрельбу — неизбежное расследование.
— Да при такой несвязухе. в стране… — начал было Каин.
— Прекрати! Несвязуха — это сегодня. Еще пару дней. А потом… Система работает по обкатке любой нестандартной ситуации! Так что…
— Вечера будем ждать?
— Думать!
— Думай не думай… По мне, зайти в дом и порешить всех разом. А вечером — подпалить хату к едреной матери.
— «Зайти в дом…» — передразнил Крас. — Барс тебя хлебом-солью встретит? Каин пожал плечами:
— Управимся.
Крас заметил, что после разговора с Мазиным Каин как-то сник. Он ошибался.
Просто боевика начинал потряхивать кумар. Уколоться хотелось нестерпимо; разговор с Красом его раздражал уже сверх всякой меры.
— Она вышла, — произнес Крас, приникая к окуляру снайперского прицела.
— Кто?
Крас вместо ответа пробурчал нечто невнятное…
Каина трясла тяжелая внутренняя дрожь. Покончить бы со всем разом! И с этим семейством барсов, и с Красом, и со всеми остальными, и с собой… К чертовой бабушке… Дальше терпеть невозможно…
Он резко отполз назад, встал и пошел в чащу.
— Ты куда… — запоздало отреагировал Крас.
Но Каин уже бежал так, будто за ним гнались. Остановился, озираясь. Лес окружал со всех сторон тяжелой враждебной стеной.
Одним движением он сбросил куртку, задрал рукав рубашки. Выхватил из кармана жгут, перетянул руку. Из кармана извлек пластмассовую коробочку, оттуда — шприц.
С трудом зафиксировал иглу. Аккуратно обломил конец запаянной ампулки; пытался попасть дрожащим жалом иглы и все не мог, никак не мог… Поднял голову к небу, вдохнул несколько раз… Деревья обступали, тянулись к нему корявыми руками, желая выхватить зелье… Из горла Каина вырвался звероподобный рык, он на секунду прикрыл глаза и невероятным усилием заставил себя собраться… Попал.
Стараясь не дышать, втянул жидкость в шприц…
Ну, слава тебе… Вена таки нашлась… С усилием, напряженной левой рукой он тыкал раз, другой и все никак не мог проткнуть грубую, узловатую поверхность…
Холодный пот катился градом, застилая глаза… Деревья, казалось, совсем сомкнулись над ним, и из земли стали вырастать корявые, костистые руки…
Сейчас, сейчас они схватят его и утащат туда, в бездну земли, и мох затянет место, словно он, Каин, никогда и не рождался на этот свет.
Игла прогнулась упруго, вошла, темная кровь толчком окрасила содержимое шприца… Каин нажал на поршень. Горячая волна прошла по всему телу, окрасила мир темно-малиновым, и он словно провалился в забытье… Потом малиновый цвет ушел, все сделалось серебристо-невесомым… Каин открыл глаза. Деревья были будто застывшими, секунды тянулись долго, как часы, как годы, а он наслаждался звездным покоем, и ветерок, ласково касавшийся его щеки, был мягок как пух…
— Они собираются уезжать… — услышал он, и смысл слов не сразу дошел до Каина.
— Уезжать? — переспросил он с глупой улыбкой. Сначала он увидел ствол глушителя, направленный ему в грудь. Затем — фигуру. Она была громадной, монументальной, а лицо — словно разделенным на две половинки…
Затем он увидел, как одна половинка лица растянулась в улыбке, и зрачок пистолета показался ему сияющим, громадным пушечным жерлом…
— А ты останешься здесь. Гнить. Как падаль.
Огонь был едва различим… Он, Каин, вдруг вспомнил, что уже видел когда-то этот огонь, жертвенный огонь, приятный Всевышнему, но он горел на чужом камне… И тогда он, Каин… Что сделал он?
Вспомнить он не успел. В грудь, будто ударило тяжкой глыбой, разом сгустившаяся вязкая тьма заволокла все вокруг, его будто повлекло под этой тяжестью куда-то вниз, и он не чувствовал уже ничего, кроме скрежета размалываемых в осколки зубов…
Крас постоял над трупом. У него с души будто камень упал: только сейчас он осознал, насколько боялся этого человека. Именно поэтому, выстрелив в сердце, он не успокоился, пока еще пятью выстрелами не превратил лицо покойника в кровавое месиво. Поднял к губам переговорную рацию:
— Я — Крас. Вызываю «эксов».
— «Экс» — первый на связи.
— «Экс» — второй на связи.
— «Экс» — третий на связи.
— Приказываю: вариант «Загон». Всем разобраться по номерам. Минутная готовность: зверь на тропе.
— Есть.
— Конец связи.
Крас оглянулся. Кругом стеной стоял лес. Опознать этот кусок мяса невозможно. И это хорошо.
Скорым шагом он заспешил к машине. Сейчас будет охота. На крупного зверя.
Вернее, на весь выводок. И затравят их по всем правилам. А что может быть слаще охоты на людей? Только… Да. Хорошо бы девчонку захватить живехонькой… С ней можно заняться. Прикончить потом.
