Тьма казалась материальной. Девушка встала и пошла туда, где, как ей представлялось, находится шоссе. Шла спокойно. После всего пережитого встреча с каким-нибудь маньяком-мастурбатором показалась бы ей просто-напросто невинной шуткой.
На окраине сада заметила колонку. Старая, ржавая. Но из нее тоненькой струйкой бежала вода. Аля сразу почувствовала, как сухо в горле, будто туда горстями напихали жесткого, как наждак, песка. Она подошла, прополоскала рот, горло, но пить не стала — уж очень привкус болотный! «Не пей из лужицы, козленочком станешь». Потом умылась. Достала косметичку, зеркальце. Казалось, от лица остались одни глаза. Огромные, опушенные густыми ресницами. И губы. Сжаты так плотно, будто она боится сказать что-то невероятно тайное. Если бы так!
Порылась в сумочке. Денег было немного, но достаточно. Вышла на шоссе. Подняла руку. Затормозила первая же машина.
— Куда спешим, красавица? — осведомился веселый и бодрый водитель «жигуленка».
Для него рабочая ночь только начиналась.
— Уже никуда, — спокойно произнесла Аля. — В центр подбросите?
— Такую красотку — даже даром.
— Даром не нужно. Себе дороже станет, — Обижаете, девушка. Разве я похож на сексуального маньяка?
— А разве я похожа на ночную бабочку?
— Вообще-то нет. Забирайся, чего зря стоять. Говорю же: подвезу бесплатно, все равно в центр еду.
Бросил быстрый опытный взгляд на пассажирку, заметил и синеву под глазами, и красные, чуть припухшие веки…
— С парнем поцапалась?
— Ага. И не с одним.
— Не переживай, красавица. Не стоим мы этого.
— Да? А чего стоите?
— Любви.
Девушка сжала плотнее губы:
— А вот в это я не верю. Совсем. Водитель пожал плечами:
— Жизнь длинная. Даст Бог — еще встретишь. Всему свое время.
Автомобиль тронулся, набрал обороты. То, как за ним на почтенном расстоянии двинулся другой, Аля не заметила. Не заметил и водитель. Нажал клавишу магнитофона, и в салоне зазвучала песня:
Для меня нет тебя прекрасней, Но ловлю я твой взор напрасно — Как виденье, неуловимо Каждый день ты проходишь мимо, А я повторяю вновь и вновь:
Не умирай, любовь… Не умирай, любовь… Не умира-а-ай, любовь…
Автомобиль мчался на предельной скорости. Аля смотрела в темное ветровое стекло; время от времени блики неживого люминесцентного света падали на ее лицо. Да. Ей нужно пересидеть эту ночь. Пережить. Но не одной. Нужно туда, где люди. Свет и много людей. Настоящий свет.
— Куда подрулить, лапуля? — отвлек ее водитель от невеселых мыслей. — Центр маленький, особенно на колесах. Свет и много людей…
— К «Валентину».
Ого! — только и произнес водитель, оценив респектабельность места. — Это я зря с тебя деньги не запросил!
— Да есть у меня деньги, расплачусь.
— Не разбираешься ты в людях, барышня. Шучу. На чашку кофе в этом паноптикуме хоть хватит? А то одолжу. Безвозвратно.
— Хватит, — улыбнулась Аля. — И даже на мороженое останется.
— Много не ешь, горло заболит… А ты действительно красивая. Не влетишь? А то — только скажи: к папе с мамой вмиг доставлю.
— Это вряд ли.
— Хозяин барин. А хозяйка в таком случае — барыня.
— Извините… Одна маленькая просьба…
— Да хоть две!
— Можно я… Можно я переоденусь в вашей машине? А то у меня наряд — совсем не для «Валентина».
— Конечно, зайка.
Девушка перебралась на заднее сиденье, стянула джинсы, нашла в сумочке колготки и коротенькую юбку-эластик, надела; кроссовки сменила на туфли. Заметила, что водитель поглядывает на нее в зеркальце. Спросила:
— Ну как?
— Отпад. С такими ногами, милое дитя, можно жить или хорошо, или очень хорошо.
— Мне кажется, вы порой хотите казаться циничнее, чем на самом деле.
— Это я от смущения.
— Вы верите, что я не…
— Верю. Такая красивая девчонка может убедить кого угодно в чем угодно. Если ты скажешь, что земля плоская, то у меня и сомнений никаких не возникнет. Плоская — значит, плоская.
— Нет, правда… Просто… Мне совсем нельзя сейчас домой. — Аля не знала, зачем говорит эти слова. Наверное, потому, что водитель был хороший. И ей хотелось…
Ей хотелось, чтобы она тоже осталась в его памяти не как ресторанная шлюшка… — Мне нужно просто побыть среди людей. Там, где светло.
— Я понимаю, девочка. Не грусти. Все перемелется — мука будет. Удачи.
— И вам тоже. Спасибо.
Аля вышла из машины и направилась к дверям заведения. Водитель вздохнул, щелкнул клавишей магнитофона.
Подумал я вслед — травиночка, Ветер над бездной ревет. Сахарная тростиночка, Кто тебя в бездну столкнет, Чей серп на тебя нацелится, Срежет росто-о-ок… — зазвучало из открытого окна автомобиля. «Жигуленок» развернулся и умчался в ночь.
Девушка шла к освещенному входу так, словно ступала по натянутой над пропастью проволоке. Она не думала ни о чем. Свет — вот что ей сейчас было нужно. Свет, и ничего, кроме света.
