Чердынь! Чердынь! Звонкое созвучье,Росчерк на сыреющем песке,Где томятся каменные кручиВ древнерусской медленной тоске.Неспроста заоблачная бледностьИ таёжный голубой размах —Схоронилась старческая бедностьВ чёрных полусгнивших теремах.Здесь недвижим воздух тёмно-синийИ ни звука не слыхать окрест.Отчего поставила РоссияНа церквях своих несвятый крест?Небо рвут вопросы без ответа,И необратимо, неспеша,Колвою перетекает в ЛетуСеверная Чердыни душа.А когда уйдут отцы и деды,Иней заструится по виску,Знаешь, Чердынь, веришь, я приедуСлушать древнерусскую тоску!<p>«Гулко, просторно, зыбко…»</p>Гулко, просторно, зыбко.Да редкий шорох в подъезде.В квартире осталась рыбка,Забылась при переезде.Четыре недели – как дыба.Четыре недели – ей много.И тихо молится рыбаСамому рыбьему богу:«Боже, есть ли ты на свете?Боже, мой плен недвижим!Ведь раньше здесь были дети,Мальчик, я помню, был рыжим.Ныне здесь ветер свищет…Светлый, на что мне свобода,Когда бы немного пищиДа посвежее воду?..»Сильные делят глыбы,Сильные делают вести.Мы смотрим глазами рыбы,Забытой при переезде.<p>«Завербованы вербами, выжжены холодом…»</p>Завербованы вербами, выжжены холодом,Греем пальцы у газовых синих костров.Проклиная страну, запустившую смолодуНам под нежную кожу прокисшую кровь.Здесь железным ботинком сметаются нации,И зовёт переход, и фонарь не горит,И текут гигабайты земной информацииСквозь меня. В эпицентре на Ленина-стрит.Я – на красный, и даже плевать, что на клоунский,Я – на цвет, на бесстыжий голландский цветок,Разверзая собой обессмысленно-броунскийВ направлении центра вечерний поток.Здесь и запах, и тон навсегда приглушённые,На груди эспланадной пустой пустоты,Где лохматые юноши под капюшонамиПрячут мысли и винных подъездов мечты.Только кто-то снуёт и скрывается околоНа гранитных полях, в беспокойной траве.Это ветер времён, распрямляющий локоныНа моей молодой и больной голове.<p>Есть время…</p>Есть время, чтоб остаться со своимиИ честно заглянуть своим в глаза,Чтоб времени и пыли органзаЯвила наше истинное имя.Разбитые, раздавленные небом,Мы даже обожаем города,Где близкие уходят навсегда,Заверив, что на пять минут за хлебом.Где лета – на пол-ложки, осторожноОтмерено. Где каждая стезяГотовит бесконечные «нельзя»,Разбавленные маленькими «можно».Однажды я с размаху хлопну дверьюИ к мудростям земли приду сама.Пойму, что доброта важней умаИ вера замечательней безверья.Пока всё то, что нас желает сместь,Застыло в ожидании подвоха,Отчаянного выкрика иль вздоха,Есть время. Ну а если время есть…То, в сущности, не так уж всё и плохо.
