К своему ужасу, в двух ведущих разрушительную борьбу средах внутри хрустального шара Лиар легко узнал «погибших» товарищей по ордену. Он судорожно искал выход из создавшейся ситуации. В мозгу всплыло заклинание…
– Придется расплачиваться, – белый черт с улыбкой положил на стол два листа.
Лиар пытался произнести заветные слова, открывающие дорогу к бегству, но каждый звук выдавливался с таким трудом.
– Помочь? – усмехнулся Иньимир.
Лэзи никого не слушал, из последних сил он буквально выдавил заклятье…
Стены кабинета утратили четкость и пропали. Лиар ликовал. Вокруг простиралась гладкая равнина, покрытая белым, слежавшимся песком. Воздух оказался прозрачным и пригодным для дыхания. Далеко на горизонте угадывались горы. Необычное голубое небо с редкими неподвижными облаками давало много света, было видно каждую песчинку. «Где же Лэзи?» – подумал Лиар. Раздался хлопок, материализовался оператор. Крысиные глаза, налитые кровью, не обещали ничего хорошего. Лэзи сжал рукоять клинка и двинулся на Лиара.
На ум пришло заклинание сна. Вместо того чтобы остановиться, оператор бросился в атаку. Из последних сил Лиар вызвал мерзкого зверя, напоминавшего птеродактиля. Пока шел бой, бывший корреспондент отбежал на достаточное расстояние и обдумал ситуацию. Перебирая известные ему заклинания. Холодный пот выступил на лбу, когда он не смог вспомнить, каким образом попал сюда!
Лэзи тем временем убил птеродактиля, отдохнул немного и отправился в погоню. Пришлось создать громадного волка…
– Как тебе мой сувенир? – спросил Иньимир.
Под стеклянной сферой застыли облака, декорация гор. Два маленьких человечка бежали по кругу. Один непрерывно колдовал, создавая всевозможных тварей, второй убивал их…
– Красиво, только фантазия у них примитивная. По кругу бегут почему?
– Там несколько искривлены пространственные координаты.
– Но где-то я уже видел такое действо или читал…
– История часто повторяется, но второй раз в виде фарса или трагикомедии.
– Ну, насчет комедии – это откуда смотреть, может быть, соединим два сосуда?!
Стены кабинета давно не слышали такого веселого смеха.
Когда песчаная пыль осела вокруг желтым пятном, путешественники увидели однообразные антрацитовые нагромождения, регулярными уступами уходившие к горизонту. Немного впереди их пересекало широкое ущелье.
– Ну и где мы?
– Видимо, на берегу Тифонского потока, как обещано.
– Туда нельзя, сюда нельзя, это не могу, там власть кончается, а еще «бог», – ворчал Пуфф.
– Ты же сегодня завтракал, а такой сердитый…
– И обедал рогом насекомого, – добавил Ян.
Пуфф закашлялся. Но, видимо, мрачное расположение духа не было свойственно его деятельной натуре. Котище уже оказался впереди, на самом краю пропасти.
– Ой-ля…
– Что там?
Марк и Ян подошли к Пуффу. Между черными стенами абсолютно бесшумно двигался поток. Казалось, его поверхность совсем не далеко, но, словно сторонясь взгляда, «вода» начала отступать… С каждой секундой ущелье росло, дно уходило вниз, бездна раскрывала свои объятия. Беспредельная глубина первозданного хаоса разверзлась, готовая принять в свою глотку новую жертву. Все трое разом отшатнулись, потом посмотрели еще раз – эффект повторился.
– Если судить по реакции, ощущение аналогичное, – не то спросил, не то констатировал Ян.
– Не перепрыгнешь, – согласился котище.
Демон поднял маленький плоский кусок породы и бросил его. Камень, вместо полета по дуге, запрыгал, отталкиваясь от невидимой поверхности…
– Но перейдешь…
Камень преодолел часть ущелья длинными прыжками и рассыпался в прах.
– В небытие, – добавил Марк.
– Что же мы видим?
– Интерпретацию сложной системы. Наши несчастные мозги пытаются осознать происходящее, заменяя неизвестные объекты схожими образами из памяти.
– Ян, ты утверждаешь, будто разум оперирует набором готовых стереотипов?
– Человеческий мозг – довольно часто. Поэтому явления, не входящие в ряд готовых форм и происходящие быстро, просто выпадут из ряда событий. Их не существует для наблюдателя, или в лучшем случае в памяти останется некий подобный образ…
– Допустим так, – согласился Марк, – но как можно создать нечто, недоступное для понимания?
– Предположим, сумасбродные мысли множества людей складывались в единый вектор. Попробуем описать свойства равнодействующей? Ее направление и устройство? Можно попробовать выяснить состав биосферы… Например, у дождевого червя!
– Да… По-твоему, коллективные творения могут существенно отличаться от первоначальных замыслов?
– Ну, «замыслом» я бы это называть не стал.
– Хорошо. Рожденные воспаленным воображением образы.
– Уже ближе к истине.
– А затем, мы уже обсуждали подобную тему…
– «Это» материализуется, эволюционирует, растет и размножается, если умеет. Но в любой более или менее сложной системе возникают обратные связи…
– Это все хорошо, господа ученые. Нам бы эту вашу «эволюционирующую интерпретацию» форсировать, – подал голос Пуфф, шедший несколько сзади.
«Философы» прервали обсуждение и дружно посмотрели вперед.
– Думаю, должен быть мост, – предположил Марк.
