– Правда, для этого нам пришлось отдать врагу столицу нашего государства, – продолжил я, глядя теперь только на старшего сэта. – А перед этим был бой, проведенный по всем правилам войны того времени. Иногда у меня возникала мысль, что было бы, если б мы применили другую тактику. Или если бы у нас было оружие помощней. Впрочем, я не о том. В начале той войны мы действовали так же, как предложил Канург. – Я заметил краем глаза, как главнокомандующий снова напрягся. Ухмыльнулся внутренне. Он, наверное, ждет, что я вдруг соглашусь с его планом, и тогда он вновь окажется на коне. Точнее, на айсале. – Небольшие стычки и отступление, небольшие стычки и снова отступление. Отступление с потерями. Но там были другие условия, а здесь враг пройдет по нашим трупам, если мы будем постоянно отступать. Но и там, у нас, все закончилось кровавым сражением, и хотя мы номинально победили, нам все равно пришлось снова отступить. Поэтому сейчас я предлагаю бой. Прямо здесь, вот на этом месте. Если все пройдет как надо, враг дрогнет и отступит. Я уверен в этом…
К вечеру мой план был принят окончательно. «За» проголосовало примерно шестьдесят процентов всех присутствующих в лагере старших сэтов, двое воздержались, остальные были против. Но голоса последних не имели значения, решало большинство. И поэтому следующим утром я начал репетицию будущего сражения, на ходу корректируя нюансы. Вспомнил, как Наполеон говорил о резервах, и решил оставить таковой за холмами. Три тысячи пеших стрелков. Вкупе с перекрестным огнем и залпом из орудий их выход под барабанную дробь с развернутыми знаменами должен выстрелить в ту же цель. И попасть. Враг дрогнет. Должен дрогнуть, ведь иначе…
А вот с той частью армии, которая должна была отрезать часть колонны, я передумал. Положат их. Здесь-то будут стрелять лежа, и пока противник сообразит, что вообще делать… Да и что они могут сообразить? Стрелять под углом? Глупость. А там они станут действовать классически и против пятнадцати тысяч долго не простоят.
Поэтому я разделил эти пять тысяч на две части. Одну, три тысячи, поставил за холмом справа. На случай, если Мангр решит обходить нас с фланга. Остальные две тысячи слева. Здесь уже скорее для собственного успокоения, потому как местность для обхода плохая – кустарник и перелески.
Закончив к полудню первые учения с основной ударной силой, я приказал им идти в лагерь, а сам со своими десятками и Ульгаром, который неотступно крутился возле меня, остался на месте. Мы еще раз взобрались на гору и стали осматривать луг оттуда.
Двести будущих стрелков-магов уже имелись, причем здесь даже обошлось без участия Наргара. Когда молодые сэты узнавали о том, что в гурте будут выдавать уже успевшие наделать шума новые стрельны, они без лишних раздумий бежали на поиски моих парней и с дрожащими руками спрашивали – можно ли еще записаться? И чуть ли не разрывали себе улыбками рты, когда им говорили, что пока еще можно.
– Вот там по центру будут лежать стрелки с переделанными стрельнами. – Я указал на участок примерно посредине ближнего к нам края луга. – Их роль решающая. А вон там, – чуть приподняв руку, я ткнул пальцем в ту же середину края, только теперь южного, – там по центру линии будете лежать вы. Сколько у нас патронов на новые стрельны?
– Пять телег. – Рунг нахмурил брови. – Даже не знаю – сколько по количеству это будет. Но много, мин аржант. Их изготовлением сейчас занимается и стар и млад, причем уже почти во всех селениях. В Тиглиме даже шесть складов переоборудовали под это дело.
– Ульгар, а когда вы выступили из Тиглима? – спросил я у сына Наргара, вспомнив его вчерашние слова про пушки.
– Пять дней назад, – ответил тот и сразу сообразил. – Значит, полдекады осталось, а не декада. Так это они говорили, что сюда привезут через декаду. Возможно, уже и выехали. – В его глазах заплясали чертики. – Двадцать четыре орудия! Это же сила!
– Рано пока радоваться, – немного охладил я его пыл. И в самом деле, вдруг Мангр подойдет к реке уже завтра?
Но ни на следующий, ни на послеследующий день Мангр не появился. До обеда я все так же продолжал учения и корректировал нюансы. Теперь слева было решено оставить всего тысячу. Вторая была добавлена к пяти основным, которые примут бой, а мы с десятком Рунга пролазили полдня между кустарников, беспрерывно кастуя «ямы». И к вечеру довольно большая территория слева от места предполагаемой битвы представляла собой лицо человека, больного оспой. Наверное. Если смотреть сверху.
