Потом, после боя, мне часто казалось, что за то остановившееся мгновение я успел провести рукой по лбу, стирая пот, и поправить ножны, хотя верилось в это с трудом.
Второй залп был едва слышен, в сравнении с первым он был похож на щелчок пальцами после мощного раската грома, но именно он вывел весь этот мир из ступора.
Двадцать пуль рванули к врагу, следом, секунды через три, еще двести, а через пять – в сторону врага понеслась тысяча смертоносных конических кусочков железа из новых и переделанных стрельн.
И за это время успело произойти многое.
После выстрела десятков Рунга и Саргара враг словно сошел с ума. Первые три прямоугольника колонны, потерявшие после первого залпа половину своего состава, распались на полторы сотни мечущихся молекул и наглядно показали, что такое броуновское движение. Остальные сотни, которые практически не имели потерь, стали бегом растягиваться по лугу, выстраиваясь в линию.
Я разрушил старую «линзу» и быстро сделал новую. Повел ее, остановил на одном из их командиров. Рот разинут до предела, лицо перекошено то ли от злости, то ли от страха. Потом взглянул на первую батарею, и пушки показались мне замершими перед решающим прыжком хищниками.
До слуха донесся крик, приглушенный расстоянием, снова сухой щелчок двадцати стрельн, потом раскатистый второй залп из старых.
Враг уже практически стоял в линию. За их спинами бегом выстраивалась вторая, четыре сотни рванули на холм справа, наверное, пытаясь обойти невидимого врага с фланга, а заодно и рассмотреть поле боя. Молодцы у них командиры, соображают.
Первый выстрел с их стороны, просто вперед, бессмысленно, отчаянно. Интересно, что они сейчас чувствуют, никого не видя перед собой?
Я заметил, как засуетились пушкари, отбрасывая лишние ветки сейкон и кустарника в сторону, потом они принялись подправлять некоторые орудия, вверх взлетели два оранжевых флажка, вспыхнули двадцать четыре фитиля – огня на солнце не видно, только коптящий дым.
Противник снова выстрелил, вторая линия уже выстроилась, зашагала следом за первой, которую на какое-то время стало не видно из-за пелены дыма.
И в этот момент, сотрясая внутренности, ухнули пушки. Раскатистый гром прокатился по ущельям, достиг вершин холмов и растворился где-то за спиной. Не мешкая, пушкари снова засуетились: метнулись к ящикам, полусогнувшись, побежали назад с мешочками пороха и ядрами.
Первый залп из орудий разломал фланги первой линии, как карточные домики. Ядра врезались в строй врага, проделывая глубокие просеки, и после разбрасывали в стороны идущих рядом. Срабатывали «взрывы» третьего круга.
Снова грянули стрельны, следом второй залп из орудий. Луг все больше и больше окутывался дымом, враг шел вперед все быстрее и быстрее, оставляя на траве раненых и убитых.
Но я уже не смотрел на первые линии. Мой взгляд застыл на их верховых. Как-то незаметно те, что уже вошли на луг, переместились с дороги в центр того края, а на дороге появились еще с полтысячи стрелков на айсалах. Черт! Что там наши две тысячи? Ударили по колонне или не смогли?
За спиной раздались окрики, я обернулся. По выстроенной от подножия до вершины холма цепочке что-то передавали. Я мимолетом взглянул на встревоженное лицо Наргара. Повернулся к бегущему адъютанту.
– Спрашивают, вводить резервы или нет? – торопливо проговорил он, вытягиваясь в струнку.
– Какие к чертям резервы?! – рявкнул я. – Мне срочно нужны сведения с правого фланга. Срочно! Пусть отправляют туда вестовых!
Адъютант бросился прочь, а я обвел взглядом сэтов. Многие смотрели на меня, лица напряжены.
– Думаешь, там не смогли? – на удивление спокойно спросил Наргар, и я просто кивнул, потому что в этот самый момент снова ухнули пушки, смешиваясь с залпом со стороны противника, и услышать даже крик было нереально.
Я развернулся и пробежался взглядом по полю боя. Верховые врага уже выстроились в нечто наподобие клина, первая линия заметно поредела, но все же хорошо сократила расстояние.
Вновь обернулся:
– Адъютанта ко мне!
Ко мне подскочили сразу двое, переглянулись меж собой.
– Первую батарею отводить за холм! – проорал я, пытаясь перекрыть гул стрельбы. Несколько сэтов недоуменно переглянулись, кто-то попытался что-то кричать мне, но я не обращал внимания.
– Первую батарею за холм! Живо!
Оба адъютанта дернулись, но один, сообразив, остался.
Правильно. Молодец.
Я вновь вперился в поле боя. Вторая линия уже раздвигалась от центра к флангам, давая место клину, первая… этой в общем-то и не нужно было расступаться. Ее уже практически не существовало. Жалкая цепочка из пятисот-шестисот стрелков.
Снова грянул залп орудий, потом рассыпчатый треск выстрелов из стрельн. Ни враг, ни наши уже не могли стрелять одновременно. Каждый работал в своем ритме, торопливо насыпал порох на полку, взводил курок, прижимал приклад к плечу.
