Саму плохую весть я узнал, находясь на полигоне. В тот день я в очередной раз гонял своих учеников по полосе препятствий, которую мы соорудили дней пять назад. Рвы, натянутые веревки, деревянные щиты… Как воевали на Земле во времена мушкетов, я особого представления не имел и поэтому тренировал их так, как видел несколько раз в кино про современную армию. К тому же масштабных боевых действий вигларцы, как, впрочем, и остальные сэты, не вели давно, а для отражения набегов небольших отрядов демонов такая система тренировки была самое то.
Пока в моем отряде-гурте использовались стрельны старого образца, и поэтому упор шел на умение быстро менять позицию, при этом на ходу заряжая оружие. Сэты в общем-то и так делали это неплохо, но, помня о том, как нас гоняли в Шан-Эрмиорде, я добивался от них выполнения моих установок на «отлично».
Вдобавок ко всему, продолжая штудировать книгу Хаоса, я решил и своих учеников приобщить к этой ветви. Ограничился пока «кулаком». Сначала дал его все тому же десятку лучших, проверив у каждого владение «взрывом» четвертого круга. Потом стал давать его тем, кто подтягивался к этому десятку. В числе последних был и Рунг. В благодарность за гостеприимство Альгара я относился к его старшему сыну с особым вниманием. Приглядывался к нему, помогал, чем мог, и когда он наконец-то проявил способности, сделал его командиром второго десятка. Командиром первого назначил Дангара, сына Курнака. Этот молодой сэт был самым способным из всех, и сам Курнак пару раз интересовался у меня достижениями своего отпрыска. И, судя по лицу, был очень горд, когда я не кривя душой говорил о них как о замечательных.
Ведь таковыми они и были. «Взрыв» четвертого круга Дангар изучил первым и тут же попросил меня дать ему что-нибудь из Света. Я пару дней отказывал, объясняя, что это будет болезненно и даже опасно, но он не отступался, чем всколыхнул во мне одновременно приятные и тяжелые воспоминания. Вот я неотступно следую за Альтором, доводя того до сумасшествия просьбой дать мне первое заклинание, вот я умоляю его о втором круге «молнии», а старик только отмахивается и полупьяно бубнит одно и то же:
– Ты всего десятицу назад изучил первый круг. Остынь, Ант. Не пори горячку…
В общем, Дангар стал первым сэтом в моем классе-гурте, кто принял надстихийник. Далось ему это тяжело, но уже через полдекады он с гордостью продемонстрировал мне «луч». Слабенький, первого круга, но я гордился вместе с ним. Наверное, как гордился бы любой учитель.
И в тот день мы как раз отрабатывали работу двойками. Возле меня сидели Дангар, Рунг и Лернар, командиры первых трех десятков, а остальные, разбившись на пары, проходили полосу препятствий.
– Там п-п-проход есть. – Дангар вновь потупился. Он иногда заикался и при этом всегда старался отвести глаза. Я понимал его и понимал, почему он так целеустремлен и упорен. Физические недостатки заставляют работать над собой и доказывать другим, что ты не хуже их. – Между горами. А за ними лес, который стерегут нефилимы.
– Никогда не верил в это, – вступил в разговор Лернар, щупловатый, но очень выносливый молодой сэт. – За горами там же море.
– И где, ты думаешь, мой прадед взял книгу? – тут же усмехнулся Рунг. – Или ты хочешь назвать его лжецом?
– Так, не ссорьтесь. – Я взглянул на сына Альгара. – А что рассказывал твой прадед? Тебе отец ни разу не говорил?
– Он рассказывал, что там какой-то проход, но он называл его еще переходом. Правда, отец запамятовал. Но нас учат, что это какая-то другая земля. Святая. Туда не каждому дано…
Рунг вдруг замолк и бросил взгляд мне за спину. Я обернулся. К нам шли трое сэтов. Шли тяжело, лица нахмурены и серьезны.
– Отец… – как-то обреченно выдохнул Рунг, и, чуть позже вспоминая об этом, я все никак не мог понять, как же он почувствовал.
Подойдя, сэты остановились, один из них посмотрел на Рунга, и тот вдруг зарыдал, спрятав лицо в ладонях.
– Что? – спросил я, поднимаясь и чувствуя мурашки на теле.
– Убили. В Аркополе. Этот ублюдок Мангр устроил ловушку.
Через полчаса мы были в доме Альгара. Рунг уже взял себя в руки и теперь успокаивал мать. Лайга была в черной накидке, убитая горем, она сразу осунулась и как будто постарела на десяток весен. Слезы из ее глаз текли беззвучно, и от этого было еще тяжелее. Малышей – девочку и маленького Кульгара – отвели к тетке, живущей через дом, а Наргар стоял, прижавшись к стене, и озирался вокруг потерянным и испуганным взглядом. Я подошел, и он, уткнувшись мне в плечо, заплакал. Так же беззвучно, как и мать.
– Там была страшная резня, – услышал я краем уха, как один из прискакавших сэтов шепотом говорил Курнаку. – Убиты двенадцать старших сэтов. Все, кто собирался отдать свой голос за Альгара.
– Тварь.
