Таковых оказалось всего две. Нет, до изобретения стрельн сэты из разных населенных пунктов сталкивались между собой весьма регулярно и по самым разным поводам, но, как проходили те битвы, теперь было неактуально. Однако, к моей радости, имелся и плюс – последняя баталия оказалась довольно крупной. Произошла она тридцать две весны назад. Несколько поселений, расположенных вокруг Ранополя, объединив силы, решили взять этот город штурмом. С чего начался весь сыр-бор, Курнак толком объяснить не смог, да это и не имело значения. Меня больше интересовали количество стрелков с обеих сторон и тактика.
Оказалось, что участвовало в той короткой трехдневной войне почти по пять тысяч стрелков с каждой стороны. Горожане победили, а точнее, дав бой, отступили за стены города и продержались в осаде… два дня. После чего армия «сельчан» просто разбрелась заниматься своими делами. Война проходила в момент жатвы, и потому долго стоять под стенами чужого города без дела означало остаться на зиму без пропитания. А взять город штурмом ни у кого из командующих «сельчанами» ума не хватило. Или, что скорее всего, сказалось отсутствие средств для этого.
С одной стороны, история сия была весьма показательной – вот какова боеспособность наскоро собранных «армий» и вообще… Но, с другой стороны, не стоило забывать, что, по словам Курнака, у Мангра есть и регулярные войска численностью пять-шесть тысяч стрелков. Хотя, возможно, из-за снижения в последнее время расходов на них численность может быть и меньше, но в любом случае это не просто «сельчане». Плюс к тому есть и так называемые личные отряды великого сэта, выполняющие охранную деятельность, а дабы не скучать в отсутствии угроз непосредственному шефу патрулирующие ночные улицы в крупных городах западного побережья. Что-то вроде нашей полиции.
Всего таких отрядов десять, по сотне стрелков в каждом. И немного вроде, но, учитывая их подготовку, – они и станут основной проблемой. Наряду с регуляркой.
Остальные будут ополченцы, что совсем не означает их полной профнепригодности. Все сэты, как я уже успел понять, охотники. А стало быть, и отличные стрелки. В лерку, пушистого черного зверька размером с нашу белку, со ста шагов попадает каждый третий, с пятидесяти каждый второй, с тридцати все поголовно – даже со страшного перепоя или переедания маканки.
И, выходит, чтобы противостоять этой огромной, пусть и не слаженной, но все же профессиональной массе, придется, что называется, вылезть вон из кожи.
Утро следующего дня радостным не было. Намечались похороны Альгара и других погибших в Аркополе. В доме бывшего старшего сэта собралось много народа, но при этом царила тягостная тишина, которую нарушали только легкие шорохи одежды и редкий шепот. Даже Лайга, которая почти безостановочно проплакала целые сутки, оставалась теперь безмолвной. Смотреть на нее тем не менее было очень тяжело. Осунувшаяся, глаза неживые, как будто и не видят ничего.
Рунг все это время не отходил от матери, а Наргар жался ко мне, и мне было вдвойне тяжелей, потому что я не знал, что ему сказать. Все слова сейчас казались неважными.
Вдобавок в моей голове настойчиво крутились мысли о своем будущем. Что дальше? Что будет, если мы проиграем?.. Да и если выиграем – как сложится моя судьба? Курнак пообещал, и ему я верю, но он не один, кто потом станет решать отдельные судьбы, когда те оптом перестанут прерываться на полях сражений…
Все это наваливалось словно бетонная плита и даже, казалось, мешало дышать. Я неподвижно стоял у стены в трапезной, глядя, как родственники Альгара аккуратно перекладывают вещи погибшего на специально смастеренные для похорон носилки, обитые черной материей, и мои мысли становились все тягостнее и мрачнее.
Наконец вещи были переложены. Четыре сэта, среди которых были Курнак и Сальгар, взяли носилки и медленно двинулись к выходу. Не выдержав, снова зарыдала Лайга, но как-то тихо и сдавленно, словно внутри у нее уже не оставалось сил.
Погребальное сожжение должно было происходить на главной площади, и в этот самый момент к ней несли «останки» погибших еще из четырех домов – небольшой отряд, который отправился вместе с Альгаром и который был расстрелян личными отрядами великого сэта в казармах.
Когда все носилки были размещены на специальных металлических столбиках, врытых в землю, вспыхнули пять факелов, и прогремел выстрел, следом второй, потом третий. Пять выстрелов в честь своих погибших. Носилки с личными вещами Альгара поджигал Курнак, его лучший друг. Медленно опустив руку, он ткнул факелом в кучу хвороста, сложенную снизу, и простоял так почти минуту. Мне даже показалось, что разгорающееся пламя сейчас опалит шерсть на его руке, а он все равно не сдвинется с места.
Наконец бросив факел в огонь, Курнак развернулся и направился ко мне.
– Ант, Шург звал. Надо сходить, – негромко сказал он, приблизившись, и я кивнул.
