– Вот правильно сказано – карту, – я улыбнулся. – Мне нужны будут все карты, что есть в Вигларе. Потом сверим их с сообщениями разведки. И такой вот вопрос. Мой отряд…
Застыв взглядом на Курнаке, я замолк. Все-таки это их дети, и им решать, а не мне – готовы ли они, чтобы их отпрыски взвалили себе на плечи самую тяжелую работу на войне.
Сэт понял сразу, беззвучно пошевелил губами и секунд через десять наконец кивнул.
– Речь не об убийстве Мангра, – все же решил я не нагонять лишнего страха. – Но на передовой поработать придется. И, возможно, под обстрелом врага. И последний на сегодня вопрос, – я перевел взгляд на Шурга, – в нашем мире это называют бронежилетами…
Вернувшись из кузни, я поднялся в свою комнату и стал размышлять о «взрывах», которые собирался ставить на ядра. А точнее, не о «взрывах», а о новом световоздушнике. Тот, что имелся в наличии, конечно, не подходил, а для изготовления более мощного требовался помощник. Черт! Надо было попросить Курнака, чтобы он прислал сына.
Мысль ставить «взрыв» на пули я отбросил еще днем ранее. Сначала она показалась довольно интересной, но, немного поразмыслив, я пришел к выводу, что это совсем не то. Во-первых, лишних повреждений вряд ли добьешься. Ну сработает плетение при попадании в тело, и что? Куски мяса и ошметки внутренних органов в разные стороны? Так мы по кровожадности и прочим отрицательным качествам любому Мангру сто очков вперед дадим, а нам это нужно? Нет. Сейчас мы просто обязаны быть белыми и пушистыми хотя бы в пределах нормы. Пушистые тут, правда, и так все, но вот измазываться в крови лишний раз не стоит. Нет, ну если вдруг Мангр первым такое применит…
А во-вторых, слишком это трудоемкое и долгое дело – ставить воздушное плетение на каждую пулю. Много лишних рук потребуется, а их у нас в обрез.
В желудке жалобно проурчало, но я мысленно отмахнулся от его тоскливой просьбы. Идти сейчас вниз и просить накормить меня было почему-то стыдно. Не маленький, потерплю. Жаль только, магией позаниматься на пустой желудок не получится, силы быстро уйдут.
Повалившись на кровать, я хмуро уставился в потолок и вернулся все к той же мысли – что будет со мной после войны. В случае победы, разумеется, потому что проиграй восточные сэты – и все, что мне останется, это драпать со всех ног. Куда? Да черт его знает. Может, и в самом деле к Чит-Тонгу? Ведь в Аркополь мне хода все равно не будет.
Но, как и в прошлый раз, размышления над этой проблемой завели в тупик по той простой причине, что предугадать тут ну никак не получалось. Слишком уж много неизвестных и не зависящих от моей скромной персоны факторов. Будь у меня сейчас амулет тафий… хотя… и от него толку все равно бы никакого не вышло, наверное. Слишком уж примерные прогнозы дала та деревянная птичка Литке.
Эх, Литка. Не по-детски развела нас судьба, и главное же, зараза, продолжает и дальше разводить.
Я прислушался к ощущениям внутри… Давно уже приметил, и задумывался несколько раз, а вот понять не мог. Любовь вроде как и прошла, но желание быть вместе никуда не делось. Странно.
– Ант?
– Да, входи.
Полог отодвинулся в сторону, я поднялся и, проведя рукой по лицу, посмотрел на Курнака, а точнее, на его левую руку. В ней была пачка разной степени пожелтевших от времени и сложенных пополам листов. Осмотревшись, сэт двинулся к сундуку, и мне пришлось вставать с кровати.
Курнак проворно разложил на нем одну из карт, я подошел и, легонько склонившись, стал вглядываться в сильно потертые значки и линии.
– Это старая карта, есть новее, – глянув на меня, проговорил сэт и, согнув руки, стал правой перебирать уголки листов. – Так, эту учитель давал, а вот это карта Сальгара. Вернее, отца его, Дангара. Я в честь него сына своего назвал, славный стрелок. Так вот заказывал он ее пятнадцать весен назад в Ранополе одному картографу. Вроде все верно тот нарисовал.
Он спешно разложил вторую карту поверх первой, и я сразу же ткнул пальцем в серую ленту, разделяющую лист примерно посредине. Начиналась эта линия на юге, прямо в горах, и, сильно извиваясь, двигалась в сторону северного моря. Сначала тонкая, она постепенно становилась все шире и шире, а возле моря и вовсе делилась на три рукава. Сама карта была одного серого цвета и различалась лишь оттенками, но и без этого сразу становилось ясно, что лента изображает реку.
– Лунгара? – спросил я, припомнив, как в первый раз Дангар упоминал это название… речушки. По крайней мере, именно так он и сказал – «речушка». Интересно, а что же второй раз не упомянул? Забыл?
– Она самая, – с какой-то гордостью ответил Курнак и указал на то место, где линия впадала в море. – Вот тут почти в треть перехода шириной. Если все три русла считать.
– А сын твой сказал – «речушка», – задумчиво пробормотал я, и сэт тут же усмехнулся.
– Ну там, где мы проезжали, там ширина ее небольшая. Локтей сто всего. Да и привыкли мы говорить – речушка, речушка. Ласково.
– Ласково, но смысл-то меняется. – Я тоже улыбнулся и повел пальцем в сторону одного из селений, расположенных у русла Лунгары.
