— Вы ирландец? — спросила она. — Я люблю ирландцев. В большинстве они плутишки, но очень милые. Вы курите, молодой человек?
— Это мой единственный порок.
— Ну и врунишка! Не угостите меня сигаретой?
— Леди Кэтрин, простите ради Бога. — Морган взял со стола серебряную табакерку и принес ее. — Я и понятия не имел…
Она взяла сигарету и прикурила от зажигалки Диллона.
— Я курила всю мою жизнь, мистер Морган, и теперь мне нет смысла бросать.
Появился Марко с бутылкой «Кристалла» в ведерке и с шестью бокалами на подносе. Он поставил поднос на стол и на плохом английском спросил:
— Открыть шампанское, сэр?
— Только не для меня, — сказала леди Кэтрин, — шампанское я уже не пью. Вот водку с очень сухим мартини я могу себе позволить. На этом я прожила всю войну, на этом и на сигаретах.
— Я приготовлю. — Аста направилась к бару, а Марко открыл шампанское.
— Так значит, вы служили во время войны, леди Кэтрин? — спросил ее Фергюсон.
— Конечно, служила. Сегодня я слышу эту чушь про то, стоит ли допускать девушек в военную авиацию или не стоит. — Она презрительно фыркнула. — Старые бредни! Я с сорок четвертого года была пилотом во вспомогательной транспортной авиации. Нас считали отчаянными девчонками.
Аста принесла мартини и села рядом, зачарованно слушая.
— А чем вы занимались?
Старая леди пригубила бокал.
— Превосходно, моя дорогая. Мы перегоняли самолеты с заводов на военные аэродромы, освобождая летчиков для сражений. Я летала на всем, впрочем, как и все наши. На «спитфайрах» и «харрикейнах», а один раз даже на бомбардировщике «ланкастер». На военных аэродромах наземные команды не верили своим глазам, когда я снимала шлем и они видели мою прическу.
— Все-таки это было, наверное, очень опасно? — спросила Анна.
— Один раз я разбила при посадке «харрикейн», он перевернулся колесами вверх. Моей вины не было, отказал мотор. В другой раз «глостер гладиатор» — были такие бипланы — начал вдруг разваливаться в воздухе, и мне пришлось прыгать с парашютом.
— Боже мой, — воскликнул Морган, — это поразительно!
— Да, это была нелегкая работа, — отозвалась она. — В нашем отряде погибли шестнадцать девушек, но в конце концов мы ведь победили, не правда ли, бригадир?
— Конечно, победили, леди Кэтрин.
Она подняла свой пустой бокал:
— Пусть кто-нибудь нальет мне еще, и я с любовью оставлю вас веселиться дальше.
Аста пошла, чтобы сделать ей еще один коктейль, а Морган сказал:
— Боюсь, что леди Кэтрин не чувствует себя достаточно хорошо для ужина.
— Теперь мне, как воробью, хватает маковой росинки. — Она приняла от Асты бокал и посмотрела на Моргана. — Ну как, вы уже нашли Библию?
Моргана чуть удар не хватил.
— Библию?!
— Да, Библию, мистер Морган. Я знаю, что по вашему распоряжению слуги перерыли весь замок. Чем она так важна?
Морган уже овладел собой:
— Это легенда вашей семьи, леди Кэтрин, ее драгоценная реликвия. Я подумал, что было бы замечательно разыскать ее и преподнести вам.
— Действительно. — Она повернулась к Анне, и в ее взгляде была скрытая насмешка. — Мне удивителен этот внезапный интерес к Библии, но я ничем не могу тут помочь. Я не видела ее в течение долгих лет. Мне кажется, что она пропала во время той авиакатастрофы, которая так изувечила моего брата.
Морган взглянул на улыбающегося Фергюсона и сделал решительную попытку сменить тему разговора:
— Скажите мне, а когда был построен замок, леди Кэтрин?
Аста встала и направилась к стеклянной двери в конце холла. Она открыла ее, и Диллон последовал за ней на террасу. Гул голосов в холле остался за их спинами.
Силуэты березок чернели на фоне изрезанного горами ярко-алого неба. Она взяла его под руку, и они зашагали через лужайку. Диллон закурил и предложил сигарету ей:
— Хочешь?
— Нет, спасибо, я затянусь твоей. — Она так и сделала, а потом вернула сигарету ему. — Какое мирное и старое место; корни здесь уходят глубоко. Каждому нужны корни, ты согласен, Диллон?
— Возможно, что корни — это люди, а не место, — отозвался он, — взять, например, тебя. Твои корни, пожалуй, Морган.
— Резонно, ну а как насчет тебя, Диллон?
— А у меня корней, пожалуй, нет нигде. Есть, конечно, дядя или тетя с несколькими двоюродными братьями где-то в Ольстере, но никого, кто захотел бы вдруг навестить меня. Плата за славу.
— Скорее, за дурную славу.
— Знаю, знаю, я самый хулиганистый мальчик в округе. Поэтому Фергюсон и подобрал меня.
— Знаешь, ты мне нравишься, Диллон, у меня такое чувство, что мы знакомы тысячу лет, но что мне с тобой делать?
— Ждать, моя девочка. Уверен, что что-нибудь тебе в голову придет.
На террасе появился Морган и позвал:
— Аста, ты где?
— Мы здесь, Карл. — Они вернулись и поднялись ка террасу. — Что случилось?
— Леди Кэтрин собирается уходить.
— Жаль, мне хотелось бы, чтобы она побыла еще. Удивительная женщина!
— Единственная в своем роде, — подтвердил Морган. — Но она собирается идти. Я провожу ее до флигеля.
— Не надо, — попросила Аста. — Я это сделаю сама, а ты оставайся с гостями, Карл. Нам надо соблюдать приличия.
— Мне пойти с вами? — спросил Диллон.
