В санчасти трудился ефрейтор Головня. Вася уже успел помыть с мылом всю мебель, стены и полы. Сейчас, сидя в белом халате и трусах, он сортировал найденные медикаменты и медицинские инструменты. В незапертом сейфе он нашел наркотики, для тяжелых случаев. Выросший в кубанской станице среди строгих, но полезных порядков, он поначалу был удивлен беспардонностью отдельных «деловых» парней, продававших наркотики безголовым студентам медицинского института. Вначале он пытался отговаривать своих сокурсников от приёма наркотиков, но, видя их высокомерные ухмылки и слыша насмешки над его сельским происхождением, махнул на них рукой. Он отгородился от них учебой и, может быть, так и окончил бы институт, но на третьем курсе влюбился в студентку с параллельного потока Иринку. Светленькая, гибкая, как лоза, с огромными синими глазами, срубила казака наповал. Он стал ухаживать за ней. Дарил цветы, по ночам писал стихи и мечтал, как счастливо заживут они в его родной станице. Но у него объявился соперник. Парень из её группы был местный. На занятия он приезжал на не новом, но ещё очень приличном «Мерседессе». Шикарно одетый, с новейшим сотовым телефоном и манерами богатого плэйбоя, быстро вскружил голову сельской казачке. На одной из вечеринок, подпоив, овладел ею. Потом обещал жениться, но вместо этого стал водить по сомнительным компаниям. Вася, как мог, уговаривал её порвать с этим пижоном, но кто поймёт женское сердце? Приучив Ирину к наркотикам, любимый заразил её СПИДом, видимо, при инъекции шприцом. Через полгода она умерла. Этот подонок не пришел на её похороны. Вася был потрясен, увидев его на следующий день с новой подругой. Он подошел к нему прямо в коридоре института и, в присутствии студентов и преподавателей, так набил морду, что тот потом две недели лежал в травматологии. Василия исключили из института и отдали под суд. Судья-женщина тоже была матерью. У неё тоже была дочь студентка. Васе дали год условно, а через два месяца призвали на службу в Армию. Глядя на наркотики в сейфе, он подумал: «Почему то, что раньше помогало спасать жизнь, теперь в угоду беспардонным хапугам губит простых людей?»
– Как дела, доктор? – на пороге медпункта стоял Черноморец. – Сидишь задумчивый перед сейфом. Думал, змею там увидел.
– Хуже, чем змею! Наркотики! Я из-за них потерял любимую девушку! – сказал Вася, опустив голову.
– Извини! Не знал! – Яша положил ему руку на плечо. – Ладно, занимайся медициной! Ты у нас здесь единственное светило!
Олег, раздевшись до пояса и закатав брючины камуфлированных штанов, босиком драил полы в кабинете начальника лаборатории. За массивным столом модной Т-образной формы располагалось шикарное кожаное кресло с высокой спинкой. Крутнувшись на нем разок, Олег глянул на портрет Меченого, висевший сзади на стенке и, показав ему кулак, продолжил наводить порядок. Прежде всего выгреб из тихо гудящего холодильника всякие закуски, превратившиеся к серые холмики засохшей плесени. Потом выгреб распечатанные и испарившиеся спиртные напитки. Две бутылки Кристалловской «Столичной» поставил обратно. Армянский коньяк пять звёздочек. Бутылка шотландского Виски. Грузинское вино Кинзмараули. Крымский Мускат красного камня. Да! Любили наши руководители красивую жизнь! В столе и сейфе ничего интересного не оказалось. Видимо, всю секретную информацию погрузили на тот злополучный вертолет, который упал где-то в тайге.
В комнате управления оружием «колдовал» Лёня Доценко. До армии он успел окончить курсы механизаторов, потому что ему нравилась техника. С малых лет помогая отцу в «Сельхозтехнике», он полюбил механизмы, облегчающие труд людей. В седьмом классе он собрал дома в сарае самодельный трактор. Найдя останки от инвалидной мотоколяски, сам переварил раму, достал у пацанов две пары разных колес и, приладив перебранный мотор от «Ижа», гордо протарахтел по улице. Сам научился ремонтировать телевизоры. Со временем добрался и до компьютера.
Сейчас Леонид пытался разобраться в повреждениях, которые нанесли системе самонаведения американские десантники. В местах разрыва проводов он паял, соединяя концы электроцепи. Запах канифоли чувствовался на весь коридор, хотя вытяжная вентиляция уже работала, проветривая помещения. К вечеру на контрольном щите системы самонаведения красные лампочки потухли и загорелись зелёные, подтверждая рабочее состояние системы. По внутренней радиосети старшина пригласил всех на ужин. Сам он пошел подменить дежурившего в операторской Саню Приходько.
– Ну, шо? Выдно шось? – спросил его старшина, вглядываясь в белёсое от тумана изображение, на котором было четко видно только сетку ограждения.
– И нэ выдно и нэ чуты, як рэвэ могучий! – потянувшись, Санек переиначил «Кобзаря» Шевченко.
Ужинали молча. Все вымотались. Олег решил, что дежурство в операторской нужно распределить на всех. После ужина нужно будет составить график, чтобы никому не было обидно!
