"…Локи, в скандинавской мифологии зловредный бог – плут из асов, любитель менять обличье. Он начинал с шалостей и проказ, но со временем стал истинным воплощением зла и ускорил Рагнарёк, гибель богов и всего мира. Локи просто не мог удержаться, чтобы не сплутовать и не поставить богов в трудное положение. Именно Локи виновен в смерти светоносного бога Бальдра: он вручил несущую гибель стрелу из омелы слепому богу Хёду. Порой Локи, спасаясь, готов был пожертвовать жизнью любого бога, как в случае с громовником Тором. Когда Локи заманил безоружного Тора в чертог великана Гейррёда, то лишь одолженные доброй великаншей Грид чудесный посох и железные рукавицы спасли Тора от гибели…". На полях возле статьи имелась пометка: "Поспешили ваятели мифов, обозначив Локи как мужчину… По всем признакам это – одна из нас."
Теперь мне, по крайней мере, был ясен пол увлеченного "мифолога". Женская же обида на допущенную, с ее точки зрения, несправедливость вызвала улыбку. Обычно все же приходится сталкиваться с обратным явлением – дамы не терпят обвинений в лукавстве и двурушии и сравнивают себя, скорее, с доброй феей, нежели с Локи, о котором, к слову, большинство из них никогда не слышало. Сделавшая пометки на полях была просто правдивей своих сестер, вот и все.
"…Валькирии – (те, кто избирает убитых) – в скандинавской мифологии воинственные девы, участвующие в распределении побед и смертей в битвах, помощницы Одина (Вотана). Первоначально валькирии были зловещими духами сражений, ангелами смерти, получавшими удовольствие от вида кровавых ран. В конном строю проносились они над полем боя, словно стервятники, и именем Одина вершили судьбы воинов…"
"Как попасть на службу к Одину?" – гласила пометка к статье о Валькириях. В чувстве юмора нашей мифологине тоже не откажешь…
Пристраивая "Энциклопедию" на ее место, я заметил зажатую меж двух соседних томов тетрадь. Это могло быть уже интересно. С трудом вытянув пачку переплетенных листов из ее давнишнего пристанища и снова перейдя в кресло, я посмотрел на обложку добытой мною ценности, где темными чернилами был выведен заголовок – "По тропам моих грез", и, чуть ниже и более мелкими буквами – "Проба пера Патриции Рауфф".
Заинтригованный, я раскрыл тетрадь загадочной Патриции, где взору моему предстали ровные, выведенные рукой прилежной ученицы, строки, заполнившие несколько листов, и попробовал прочесть написанное. Несмотря на каллиграфический почерк, это было нелегко, так как используемый шрифт был мне почти незнаком; однако, приноровившись, через несколько минут я мог разбирать его без особенного труда:
