Цепью взобрались на Холмы, засыпанные странными глыбами, похожими на куски шлака из гигантской печи, — спекшиеся обломки. На первый взгляд они казались полыми. Спустя несколько минут кто-то крикнул, что нашел кусок кости. Такие же сообщения стали поступать со всех концов поля. Песчаник был темный, как бы посеревший или загрязненный. Мы переворачивали глыбы, чтобы осмотреть их снизу, разбирали холмики из камней. И когда истекло время, необходимое для того, чтобы «пристреляться» к этому месту, мы один за другим стали различать фрагменты скелетов. Трудно было определить, кому они принадлежали, пока Тереса не притащила крупную беловатую глыбу. Даже издалека можно было узнать череп протоцератопса с челюстями в форме высокого клюва.
Мы по-настоящему оценили находку только после того, как Зофья и Тереса более детально обследовали череп и пришли к выводу, что мы имеем дело с новым, неизвестным ранее видом этих динозавров, представите ли которого меньше размерами, чем протоцератопсы, реконструированные по находкам в Баин-Дзаке.
Солнце заходило, уже не грея, и обливало холм огненно-красным светом. Камни отбрасывали длинные тени. Склоненные фигуры выбирали из россыпей все новые черепа и кусочки скелета, поддающиеся описанию. На этой самой территории обитало стадо протоцератопсов, отделенное от нас бездной времени. На песчаном грунте среди озер, а может быть, в извилинах реки, они паслись в кустах, обрывая листья и побеги. Несколько десятков, а возможно, и несколько сот этих животных. Их небольшие размеры (полная их длина не превышала полутора метров) позволяли прокормиться всему отряду на общей территории. Объединение в стадо давало им хорошую защиту.
При ходьбе они опирались на четыре ноги, хотя передние конечности у них были чуть короче — наследство, доставшееся от предков, бегавших на двух задних конечностях. Протоцератопсы отошли от подобного способа передвижения скорее всего вследствие развития черепа. Его длина достигала почти трех четвертей длины туловища. Своеобразный воротник еще больше увеличивал его размеры. Воротник был похож на широкий диск, возвышавшийся над шеей и спиной. Диск представлял собой как бы два костяных обруча, обтянутых кожей. Это приспособление сначала служило для крепления хищных мышц шеи и челюстей. Со временем воротник развился и стал выполнять роль щита, прикрывавшего шею, которая легко подвергалась повреждениям.
Наиболее своеобразная черта протоцератопса состоит в том, что передняя часть его черепа сформировалась и виде высокого сплющенного клюва, напоминающего клюв чудовищного попугая. Вероятно, он был покрыт роговой оболочкой. У взрослых особей на носовых костях клюва находится явно выраженная выпуклость. Это самый первый зачаток различной формы рогов, которыми впоследствии были вооружены потомки протоцератопсов — цератопсы, динозавры рогатые.
Протоцератопсы, эти карлики, принадлежащие к могучему роду рогатых динозавров, обладали самыми трупными головами относительно размеров тела. Они шныряли в густых зарослях, отсекая ветви острыми зубами, похожими на маленькие раковинки. Если они жили на песчаных территориях — а на это указывают многие признаки, — то клювы могли служить им для извлечения корневищ растений, покрывавших дюны. Такие корневища образуют густые сплетения влажных питательных корешков под верхним слоем песка.
Они далеко разбредались по обширному пастбищу, но, если из-за холма внезапно выскакивал хищник, довольно проворно убегали. Протоцератопсы способны были делать крутые повороты, чтобы уйти от погони и успеть присоединиться к стаду. Кто знает, может быть, сбившись вместе, при взаимной поддержке, они даже пытались отогнать хищника, угрожая ему открытыми клювами и шипением. Взрослый протоцератопс с его роговыми челюстями, загнутыми, как острые крючья, вероятно, был достаточно грозен для любого животного таких же габаритов.
Самка выгребала в теплом песке углубления, чтобы отложить в них продолговатые яйца четырнадцати сантиметров в длину. Она складывала их двумя-тремя концентрическими кругами. В кладке случалось до двадцати яиц. Засыпанные песком, они пребывали в укрытии вплоть до благополучного вылупливания детенышей. Однако это бывало далеко не всегда. Яйца могло смыть ливнем, или они становились добычей других динозавров, которые шныряли поблизости. Как знать, возможно, до них добирались и млекопитающие, хотя и были раз мерами меньше яиц, но все же вполне способны проколоть скорлупку острыми зубами и выпить содержимое.
