— Триста лет, Клементина, она продержалась триста лет. Если посмотреть на то, что твориться в этом мире, без неё Мантия уже лет двести пятьдесят как была бы радиоактивной пустыней. Он смог остановить течение истории в целом мире на три века, а раз историю можно остановить то можно и развернуть, вспять не вспять, в иную сторону. Это хорошая страна, подходящая. Их самолюбие уязвлено, они ропщут, но не имеют, ни лидера, ни идеи. Тот, кто даст им это получит сто миллионов человек, сто пятьдесят, если вернуть под контроль их западные провинции, всё это на огромной территории, богатой полезными ископаемыми и в придачу с тремя тысячами атомных зарядов, каждый из которых способен разнести целый город. Более чем достаточно чтобы послать к чёрту этот их новый мир.
В ответ она громко рассмеялась.
— Что ты им дашь, Мессеир? Посмотри вокруг, они сыты и довольны. Что ты им пообещаешь, свободу? Любой дурак поймёт, что тот, кто хочет навести порядок свободы не даст. А порядок сам по себе им не очень-то дорог посмотри на них, убедишься. Хочешь воззвать к их патриотизму, к их гордости, — она усмехнулась, — так они от них отреклись, бросили, так же как бросили своих богов. Да и ты, Мессеир, не Матиас второй, а я не Мерцелия, не тот масштаб.
Он несколько раз тяжело вздохнул, задрал голову, уставившись в потолок, потом снова перевёл взгляд на окно.
— Масштаб — понятие весьма относительное. Вспомни историю: кинь толпе цветастую тряпку, скажи пару ласковых слов и у тебя есть партия, раздай этой же толпе оружие, научи с ним обращаться, и у тебя есть армия. Или я не прав? Или толпа поумнела и теперь взвешивает и анализирует каждое предложение прежде чем начать действовать? Если мне не изменяет память ты всегда убеждала обратное, так ведь?
— Мессеир, — произнесла она, покачав головой и прислонившись затылком к стенке. — Брось ты это прошу тебя. Уедем отсюда, — она повернула голову вполоборота, под углом смотря на Крейтона. — Уедем подальше, пошлём всё это к чёрту, уедем туда, где нет ни Дененранта, ни этого проклятого медальона, ни ордена, ничего. Ты же можешь ещё жить. Ты же сам говорил, что с тем, что они сделали с разумом можно доживать и до тридцати, а если не использовать можно и до сорока, подумай, ещё двадцать пять лет Мессеир, пожалуйста. Этого хватит, нам точно хватит.
Крейтон встал и подошёл к окну, покачивая головой.
— Нет, Клементина, проси о чём хочешь, кроме этого. Ты не будешь вдовой. Я не оставлю тебя ни через десять лет, ни через двадцать пять. Я смерти не боюсь, ты же знаешь, но… — он вдруг замолчал и повернул голову, посмотрев на девушку.
— И поэтому ты хочешь оставить меня вдовой сейчас? — она встала и села на край кровати, опустив ноги на пол.
Крейтон молча смотрел в окно, скрестив руки на груди, искоса глядя на жену.
— Хотя, что мне, — бросила она куда-то в сторону, медленно поднимая взгляд на Мессеира. — Жизнь на этом всё равно не кончается, раз тебе хочется, так можешь помирать. А я… выйду за этого… Семелесова, — произнесла она наигранно по-деловому, медленно поднимаясь с кровати и делая шаг навстречу Крейтону, — я ведь вижу, как он на меня смотрит.
— Считай что моё благословление ты уже получила, только, уж, пожалуйста, дождись пока я…
Мессеир на мгновение задрал голову, как бы взглядом указывая на потолок и небеса над ним, и как только его он опустил её, то тут же получил хлёсткую пощёчину. Он повернулся и встал лицом к Клементине, чуть повернув голову в противоположную сторону от той, с которой была нанесена пощёчина, чтобы получить её снова уже по другой щеке.
— Как в старые добрые времена, — тихо произнёс он.
Мессеир пристально посмотрел ей в глаза. Клементина, тяжело дыша, сделала ещё полшага и приблизилась к нему почти вплотную, потом произнесла едва слышно:
— Нет…
Она схватила его за руки и рухнула на колени, так что её ладони соскользнули к запястьям Мессеира и там схватились за них.
— Зачем тебе это Мессеир… — начала она дрожащим голосом. — Ну, зачем…
— Встань! — строго приказал Крейтон.
Он схватил её за плечи и резко поднял с пола и, поддерживая руками, прижал её к стенке рядом с окном, придвинувшись почти вплотную при этом смотря ей прямо в глаза.
— Да пойми же ты, — проговорил громким шёпотом. — Дороже тебя у меня никого нет, но некоторые дела я просто должен довести до конца. Поверь мне, если любишь по-настоящему, поверь. У меня будет медальон, с его помощью я смогу достать всё что угодно, всё, что нужно для власти: оружие, пряники и кнуты. Да, они слабы, да, они унижены, но они ещё способны ненавидеть и этого достаточно. Я дам им волю, я дам им силу, веру, которую они утратили, чтобы они отплатили мне тем же. То будет новое общество, мир, которого человек заслуживает.
— Ты не изменишь человека.
— А разве мне это нужно. Люди ведь не так плохи по своей природе, ты же знаешь. Вопрос в системе. Стоит только обрушить этот их новый мир, это общество потребления и сорвать саван, что окутал их разум…
