Он встал и вышел на кухню. Включил свет и подошёл к шкафу, как вдруг услышал за спиной шаги. Мессеир обернулся и увидел спускавшегося по лестнице Семелесова.
— Что-то произошло?
— Всё нормально, — ответил Крейтон, и после короткой паузы добавил. — С ней такое иногда случается, редко но…
Мессеир резко замолчал, он налил в стакан воды и направился с ним обратно в комнату.
— Как ты думаешь, Мессеир, какие у нас шансы на успех?
Мантиец обернулся и увидел Алексея уже сидевшего на ступеньках. Он пристально посмотрел ему в глаза и негромко произнёс:
— Они есть, друг мой, они всегда есть.
— Подполье? Мятеж? Революция? Серьёзно? — взгляд собеседника просто источал скептицизм.
Он огляделся по сторонам словно опасаясь того что кто-то мог обратить внимание на предмет их разговора, но всем посетителям кафе «За углом» было похоже глубоко плевать, на то что обсуждают два молодых человека за столиком у окна.
— Не бойтесь, друг мой, я специально выбрал это место, чтобы нас никто не заподозрил.
— Правда? Гениальное решение.
— Два человека сидят в людном кафе и обсуждают план государственного переворота, ну разве может это быть серьёзным.
Крейтон приподнял чашку с кофе и блюдце, и аристократично отогнув палец, отпил из неё.
— Тебе сколько лет. Ты хоть школу закончил, революционер.
Он скрестил руки на груди и откинулся спиной на спинку дивана, исподлобья презрительно смотря на Мессеира.
— Слушай, я не знаю, что ты там натворил, может быть, ты и правда этот самый Мессер, но блин ты вообще понимаешь, о чём сейчас говоришь. Мне нужно объяснять, почему это полнейший дебилизм.
— Да уж будь добр, а то я, дурак, не понимаю, — флегматично ответил Крейтон, и не дождавшись в ответ ничего кроме молчания, продолжил. — Не ожидал я что великий и ужасный Командор окажется настолько приземлённой личностью.
— Командор, — собеседник усмехнулся. — Что за дурацкая кличка, неужели меня когда-то так называли.
— А, по-моему, вполне неплохое прозвище, намного лучше тех, что носит большинство из них.
Собеседник повернул голову и посмотрел на улицу где в свете рассыпавшихся отдельно лучей Солнца пробивавшихся из-за облаков что занимали добрые две трети неба, холодный ветер гнал по тротуару облака пыли и мелкого мусора. Это июньское утро выдалось достаточно жарким, хотя таковым и не выглядело.
— Зачем тебе всё это? — задумчиво спросил собеседник, продолжая смотреть в окно.
— Зачем мне это? Хороший вопрос, вот посмотри, например, на них.
И тут Крейтон кивком указал на нескольких юношей примерно одного с ним возраста сидевших за столиком неподалёку, все как один уставившихся в телефоны и лишь изредка переговаривавшихся друг с другом.
— Как ты думаешь, ради чего они живут, ради чего умрут. И не только они, миллионы людей вот так же. Они рождаются, живут и умирают и ничего не привносят в этот мир и ничего не оставляют после себя. Каждый их новый день всего лишь повторение предыдущего, они проклинают каждое своё утро, и всовывают в свою жизнь редкие пёстрые развлечения, чтобы ждать хоть чего-то. Мир стал скучен, мы разучились смотреть дальше себя и собственных семей и оттого скатились обратно к животным. Мы стали мелочными, мы создали новый мир, где поклоняются лишь низменному мелкому и простому и гордятся этим. Я хочу уничтожить этот мир.
И тут в глазах собеседника, казалось, загорелся огонёк, он всё ещё держал руки скрещенными, но при этом немного опустил их, как будто хотел вот-вот расцепить, и тут он многозначительно кивнул и произнёс умудрённым голосом:
— Ну-ну.
— В смысле?
— Ты действительно веришь во всю эту фигню.
— Можешь смеяться, но да.
— Не вижу ничего смешного, скорее наоборот.
Тут он поднялся со своего места, выпрямился, взглянул куда-то в сторону, и тяжело вздохнув, проговорил:
— Приди ты ко мне года три или четыре назад, я бы может ещё и подумал над этим, тогда мне это всё казалось действительно важным, а сейчас… всё это такая муть. Знаешь что, парень ты вроде неплохой, и как я слышал, дерёшься неплохо. Так что лучше выбрось всё это из головы, отучись, найди работу, в конце концов, заведи девушку.
— Девушку? — Крейтон с некоторой настороженностью посмотрел на него исподлобья. — В смысле любовницу?
— Ну, можно и так сказать.
— Боюсь, есть один человек, который бы этого точно не одобрил.
— Твоя мамка?
— Дурацкая шутка. Я сирота.
— Ну, извини.
Крейтон поднялся со своего места, они немного постояли друг напротив друга, потом мантиец произнёс, разочарованно:
— Значит, на тебя не рассчитывать.
В ответ собеседник только отрицательно покачал головой. Потом он вдруг схватил руку Мессеира и, зажав её в рукопожатии, стал усиленно трясти.
