— Ты ведь понимаешь, что мы долго не продержимся, они не смогут драться с регулярной армией. Восстание в городе, если мы сможем его поднять, тут же подавят, — произнёс Семелесов.
— Разумеется, — флегматично ответил Крейтон. — Всё что от них требуется это отбросить полицейские соединения и заставить правительство бросить в город войска.
— Но если мятеж подавят, какой смысл его поднимать? — настороженно спросил Кистенёв.
— А в том, друг мой, — начал Крейтон подойдя сзади к стулу и положив руки на спинку, — что ты можешь хоть до посинения рассказывать овцам о важности единства и необходимости борьбы. Но если ты хочешь, чтобы они резко перешли на мясо и начали жрать волков им нужно почувствовать запах крови, иначе никак. И эта кровь прольётся в этом городе. Пока с нами борется полиция, мы всего лишь бандиты и хулиганы, если против нас выведут войска — мы автоматически станем повстанцами.
— Они не такие уж и плохие люди, Мессеир, может быть многие из них необразованны и ненависть их имеет слабое обоснование, но по крайней мере они готовы хоть что-то делать вместо того чтобы сидеть и смотреть. У многих из них даже есть прости Господи готовность к самопожертвованию, — произнёс Алексей, косо посмотрев на Крейтона. — Это преступление, просто так жертвовать ими.
— Революций без крови не бывает. И только не говорите, что сейчас что-то изменилось, — твёрдо произнёс Крейтон.
— Ты хоть понимаешь, какими злодеями мы станем после этого, — добавил Кистенёв.
— Герои, злодеи, ты серьёзно. Способности человеческого разума определяются тем какой спектр он способен охватить и насколько полно он может представить всю картину, вместо того чтобы просто делить всё на белое и чёрное. Так что если ты видишь перед собой человека, который совершенно серьёзно говорит о «хороших» и «плохих» парнях, то можешь с уверенностью сказать что он, либо идиот, либо просто тот, кто хочет, чтобы за него думали другие.
После этих слов он повернулся и направился в свою комнату. Свет был выключен, Клементина лежала на кровати поверх одеяла в одежде, но не спала. Тем не менее, Мессеир не включил свет и тихо прошёл, на ходу расстёгивая пуговицы рубашки. Девушка словно не заметила его появления и лежала также неподвижно, отвернувшись лицом к стенке, и лишь когда он встал возле окна, произнесла тихо:
— Ты действительно рассчитываешь на этот сброд?
— По-моему, они вполне подойдут.
— Всё равно тщетно. Ты действительно веришь в то что говорил насчёт того что они хотят войны.
— Не все, но многие. Они хотят жить в переломный момент, они хотят голода, хотят разрухи, им столько об этом рассказывали, что они просто не смогут смириться с тем, что никогда этого не увидят.
— Что они знают об этом, что вообще они могут знать о голоде и нужде.
— В том-то и дело что ничего.
Она снова замолчала, но её тон насторожил Мессеира, он чувствовал, что что-то не так, что на самом деле ей уже глубоко плевать, на то, о чём они только что говорили. Он стоял неподвижно, смотря на неё, пока она не повернулась и, чуть приподняв, голову над кроватью не спросила:
— У них ведь, правда, не было детей?
— У кого?
— У Матиаса великого и Мирцелии.
Её голос задрожал и Крейтону это совершенно не нравилось. Он повернулся к окну, и, сделав глубокий вдох, произнёс как можно более спокойным голосом:
— Ты же знаешь, что нет. Впрочем, должно быть это и к лучшему, дети в подобных случаях часто рождаются не совсем здоровыми и…
— Вот именно!
Она резко поднялась, опершись на вытянутую руку, и согнула ноги, какое-то время испытующе посмотрела на мужа исподлобья, затем продолжила, голосом, который всё ещё подрагивал, хотя она усиленно пыталась придать ему ясность.
— Ведь если бы у них родился больной ребёнок, то от него бы просто избавились. Так? Такое было?
— Откуда мне знать.
— Ты же член ордена, вы же должны знать это.
— Я… — начал было Мессеир, но сразу понял, что говорить это бесполезно, да и не нужно.
В темноте он мог видеть только её силуэт, но этого было вполне достаточно для того чтобы всё понять. Он быстро подошёл и сел на край постели и, обняв девушку за плечи, прижал к себе.
— Как иронично, не правда ли, — проговорила она дрожащим голосом, с трудом сдерживая всхлипывания, — она так хотела иметь детей и при этом…
На его руку с её щеки упала тёплая слеза.
— Может быть этот твой Семелесов прав, мы никогда не получаем того чего больше всего хотим.
— Семелесов? — Крейтон чуть отстранил девушку, чтобы заглянуть ей в глаза. — Ты что, родная, нашла, кого слушать. Доморощеный декадент, дурак несчастный, что он знает об этом.
Она не подняла глаза, продолжая смотреть куда-то вниз.
— Ты не бесплодна, — шепнул он ей на ухо. — У нас ещё будут и семья и дети. Только верь мне, мне и никому больше.
Тут он коснулся её лба.
— У тебя жар, — произнёс он испуганно.
— Может быть, — тихо бросила она.
— Сколько раз говорил тебе не ходить босиком, — проговорил он, отпуская её и кладя её на кровать. — Я пойду что-нибудь поищу, тебе нужно поспать.
