— Кто вы, откуда, где находится центр?
Но было поздно, как только солнце осветило сторону лица, которая проехалась по асфальту, она тут же задымилась и кожа быстро стала разрушаться, обнажая тлеющие мышцы, так что единственным звуком который парень издал в ответ был только истошный крик боли. Крейтон поднялся и, выхватив из ножен один из клинков и наотмашь, рубанул по шее вампира, нанося удар милосердия. Голова отпала от тела и, упав на землю, откатилась в сторону, продолжая разрушаться на солнце.
Мессеир тем временем переступил через труп и всадил со спину пулю в сердце вампиру, остававшемуся на улице и теперь, пытавшемуся встать с асфальта возле припаркованных у бордюра Жигулей. Крейтон подошёл к его телу и присел рядом корточки. Из подъезда в этот момент выбежали Кистенёв и Семелесов, тут же направившись к своему товарищу.
— Вы убили третьего? — спросил мантиец, не поворачиваясь.
— Так точно, — крикнул Семелесов. — Всадили четыре пули и контрольный в голову.
— Им контрольный нужно делать в сердце.
— Не бойся, он всё равно весь дымиться начал, думаю, один пепел уже остался.
Крейтон провёл двумя пальцами по лицу убитого, и на их кончиках осталась вязкая субстанция похожая на мазь, а место, по которому он провёл, задымилось и начало тлеть.
— Что это? — удивлённо спросил Кистенёв.
— Крем от загара. Нужно уходить отсюда, — скомандовал Крейтон, поднимаясь.
Не теряя времени, юноши покинули двор и, миновав несколько таких же, пересекли узкую улочку и встали где-то в подворотне, пытаясь отдышаться.
— Ты сам-то как? Цел? — спросил Семелесов прислонившись к стене дома.
— Вроде живой, — ответил Крейтон. — Только грудь побаливает, ещё после того как в гаражах врезали.
— Да, Мессеир, ты просто красавец, — усмехнулся Кистенёв. — Настоящий прыжок веры.
— Это точно, — подтвердил Алексей.
Тут вдруг у него зазвонил телефон, Семелесов достал его, взглянув на экран, произнёс:
— Посмотрите-ка, легка на помине. Найдёнова звонит.
— Ответь ей, — посоветовал Мессеир.
Семелесов приложил телефон к уху отошёл в сторону, словно не хотел чтобы его слышали. По обрывкам фраз не было понятно ничего, одни «Ясно» «Да» и «Хорошо». Только по лицу было видно, что предмет разговора его явно удивил. Окончив разговор, он вернулся к друзьям, пытаясь переварить в голове, что только что произошло.
— Вы представляете, она меня к себе домой зовёт, говорит, что должна со мной срочно поговорить и разговор не телефонный.
— Ловушка? — сразу спросил Кистенёв, поглядев на Крейтона.
— Скорее всего, — ответил тот. — Похоже, друзья её парня решили выйти на нас через неё.
— Зачем им посылать к нам этих трёх и одновременно устраивать ловушку дома у Найдёновой?
— Не знаю. Ты видел, кого они послали, пушечное мясо, новообращённые, на них даже колец клановых не было, они нас видно использовали как экзамен: убьёте этих троих — примем в клан. Упыри не принимают нас всерьёз. Это паршиво.
— Так что нам теперь делать? — произнёс Семелесов, с ожиданием смотря на Крейтона, потом, усмехнувшись, добавил, покачав головой. — А ведь неделю назад я бы дорого отдал за подобный звонок, как быстро всё меняется.
— Ну что поделать, раз дама просит: порядочный джентльмен просто не может это проигнорировать.
— Ты же сам сказал, что это ловушка.
— Вот именно, а это значит, что там нас, скорее всего, ожидает ещё пара-тройка кровопийц, которых мы и накроем.
— Ты спятил, что ли, — буркнул Кистенёв и с искажённым досадой лицом прошёлся чуть в сторону и обратно. — Тебе что мало на сегодня. Ты понимаешь, что нас там могли убить, убить и высосать кровь, чёрт побери. Мы были на волосок от смерти!
— Успокойся, — скомандовал Крейтон, он повернулся спиной, сделал два шага и, развернувшись, быстро подошёл к Василию, встав прямо перед ним. — Разумеется, друг мой, разумеется. И я тебе открою страшную тайну, мы всегда находимся на волосок от гибели, мы каждый день рискуем, мы и все эти люди вокруг. Что угодно: автокатастрофа, взрыв бытового газа, падение метеорита, тепловая смерть вселенной, мать её! Мы все рискуем, кто-то больше кто-то меньше только это всё равно относительно. Ты можешь умереть каждый раз, когда переходишь дорогу, разве не так. Каждый год на дорогах гибнет миллион двести тысяч, больше чем полегло в Сталинграде, да я изучал вашу историю. Самое кровопролитное сражение в вашей истории, каждый год в мирное время. Так что к чему бояться, умирают все, а вот живут по-настоящему немногие. Как узнать, что спишь, если не можешь проснуться, как узнать, что живёшь если не можешь умереть. Если не хочешь так и скажи я тебя насильно держать, не намерен, ты нам так только помешаешь, условия прежние: сдаёшь оружие и забываешь о нашей встрече, я с Клементиной съеду из твоей квартиры уже сегодня, дальше мы будем действовать вдвоём с Семелесовым…
— Алексей, — Кистенёв выжидающе посмотрел на друга.
— Он прав, Вася, лучше умереть стоя.
— И какого хрена я здесь с вами делаю.
