И они ушли, не говоря не слова всю дорогу, только когда подходили к дому Кистенёва, произошло ещё одно событие, возможно даже более важное, чем все остальные в тот день. Когда они вошли во двор, то Крейтон вдруг остановился как вкопанный, друзья остановились вместе с ним, они заметили, что Мессеир смотрит вперёд на человека, сидящего на скамейке возле детской площадки. Тот видимо тоже заметил Крейтона и, подозвав одного из игравших невдалеке мальчишек, что-то потянул ему и тот быстро побежал навстречу юношам, а мужчина встал со скамейки и пошёл прочь.
Когда мальчик подбежал к ним он протянул Мессеиру, свёрнутый листок бумажки и сказал:
— Это попросил передать вам тот дядя, и ещё, чтобы я сказал вам «Не верь красавица».
Мальчик побежал обратно к своим друзьям а Крейтон нахмурившись, развернул листок и, пройдя чуть вперёд, чтобы Кистенёв с Семелесовым не смогли прочитать написанное, стал внимательно изучать содержимое, потом попросил у Василия зажигалку и поджёг бумагу, ждав пока она сгорит и оставив только маленький уголочек за который держался пальцами. Не сказав ни слова, он пошёл дальше к подъезду.
Когда они пришли домой, то, по своему обыкновению, вставшая недавно, Клементина стояла на кухне, возле плиты, на которой ещё что-то варилось в кастрюле, встав рядом опершись спиной на край стойки, читая книгу, ту же самую с которой её вчера видел Кистенёв.
— Почему вы так поздно, — спросила она, не поднимая глаз от книги, когда троица вышла из прихожей. — Непривычно просыпаться одной в этой квартире.
— Был весёлый денёк, — ответил за всех Крейтон.
— Когда он последний раз у тебя был скучным, — проговорила она себе под нос и, захлопнув книгу, пошла в гостиную, где положила её передней обложкой вниз, будто боясь, что кто-то узнает название.
— А что это у тебя варится, борщ что ли? — спросил Семелесов принюхиваясь.
— О, друг мой, — начал Крейтон голосом рекламного агента, — сегодня, судя по запаху, вам посчастливится отведать одно из величайших достижений нашего народа стоящее в одном ряду тяжёлыми аэростатами жёсткой конструкции, к сожалению, на ваш язык название этого чуда мантийской кулинарии не перевели, а по-мантийски нам говорить, увы, нельзя в этом мире, но что вам даст название…
— Можете рассаживаться, уже почти готово, — произнесла девушка, возвращаясь на кухню.
— Не знал, что ты умеешь готовить, — сказал Кистенёв, садясь за стол.
— Тише, — шепнул ему Крейтон. — Как приличная мантийская женщина она может принять это за оскорбление.
— Только не принимай всё, что он говорит всерьёз, — послышался голос Клементины со стороны плиты.
— Ну, конечно же, она умеет готовить, — произнёс Мессеир. — А иначе, женился бы я на ней.
Она разлила по тарелкам, нечто очень сильно напоминавшее обычный суп и супом, похоже, и являвшееся, но только издававшее какой-то необычный сладковатый аромат. Клементина сняла фартук, который потом положила на колени вместо салфетки, и села за стол последней, не считая Крейтона, вставшего чтобы пододвинуть ей стул. И на что непроизвольно обратил внимание Кистенёв, Мессеир делал это как само собой разумеющееся повседневное действие, не пытаясь продемонстрировать окружающим свою галантность, а напротив поскорее желая присесть самому и приняться за похлёбку.
Василий специально сел напротив Крейтона, предоставив сомнительное для него удовольствие смотреть в разноцветные глаза девушки своему другу Семелесову, которого это, похоже, не беспокоило.
— Нашу операцию нужно будет форсировать, думаю, что уже завтра нам придётся переехать из города в вашу деревню, — произнёс Крейтон, между двумя ложками супа.
— Операцию, нужно хоть как-то назвать, — сказал Кистенёв как бы между делом.
— Я долго думал над этим, — ответил Мессеир. — На данный момент я остановился на названии: операция «Хеллфайер».
— Это почему так? — спросил Семелесов.
— Почему? — удивился Крейтон, подняв взгляд от тарелки. — По-моему это согласно вашим верованиям наши кровососущие друзья все будут там гореть после смерти.
— Допустим, но почему по-английски?
— Хлёстко звучит.
— Вот именно, — произнесла Клементина, подняв ложку, указав ей куда-то в сторону, держа за самый, кончик, в то же время, посмотрев куда-то вверх и сделав задумчивое лицо. — Название, наоборот, должно быть какое-то неприметное мирное, взятое с потолка, чтобы даже этим насмехаться над противником, например: операция «одуванчик».
Семелесов положил ложку и пристально посмотрел на девушку, и лицо его сделалось сосредоточенным, а во взгляде вскоре появилось, что-то, что словно говорило: «Не может быть. Я вас правильно понял?». В ответ Клементина посмотрела на него и хитро улыбнулась, давая знать: он всё правильно понял. И только Кистенёв и Крейтон смотрели друг на друга и ни черта не понимали.
