— И вы думаете что Алексей… — произнесла Клементина изобразив испуг и ужас, который якобы даже не позволил договорить ей до конца.
— Всё может, говорят его и ещё одного парня несколько раз видели в компании того самого «Мессера». Но не…
Клементина вдруг отодвинула занавеску, посмотрела на улицу и, занавесив окно обратно, повернулась и с улыбкой произнесла: «Я сейчас вернусь». После этого она быстро выбежала в соседнюю комнату, выходящую окнами на улицу, резко закрыв за собой дверь, и вскоре вернулась оттуда, улыбаясь на этот раз уже совершенно искренно.
Участковый не обратил внимания на её уход и продолжал спокойно сидеть за столом, но вдруг через минуту послышался звук открываемой двери на веранде, и милиционер резко поставил чашку на стол, и, сделав девушке знак, чтобы стояла на месте, поднялся, осторожно открывая кобуру. Он не видел как Клементина, стоявшая у него за спиной, начала приближаться к нему, постепенно поднимая руку.
Она резко выхватила заколку, и волосы до того собранные на затылке упали ей на плечи, Клементина подскочила со спины к милиционеру и, обхватив рукой его шею не сильно, но плотно прижала к правому боку остриё короткого стилета. Участковый только и успел воскликнуть: «Что за…» попытавшись повернуться лицом к девушке, но остановился, почувствовав, что нож прижался плотнее, а потом строгий женский голос произнёс ему на ухо: «Подними руки и опустись на колени».
Краем глаза участковый видел, как распахнулась дверь на веранду и в комнату поочерёдно вошли трое подростков одетые в мокрую и вымазанную в грязи одежду, держа в руках винтовки наперевес. Милиционер медленно опустился на пол, держа руки согнутыми в локтях, только на мгновение, опустив одну из них, чтобы опереться на пол. С ужасом смотря на вошедших.
Один из подростков одетый в чёрный плащ сделал два шага вперёд, держа в руках карабин невиданной до того участковым конструкции, и, направив его в сторону мужчины, спокойным, но строгим голосом скомандовал:
— Медленно достань пистолет и брось его на пол.
Милиционер изменился в лице, не отводя взгляда от Крейтона, он осторожно достал пистолет и отбросил его, тут же снова подняв руки на уровень головы.
— Николай Петрович? — удивлённо произнёс Кистенёв.
— Вы его знаете? — спросил Крейтон, садясь на старый обшарпанный табурет, взятый им в углу комнаты.
— Он местный участковый, — вставил Семелесов. — Что мы теперь с ним будем делать, Мессеир?
Алексей медленно прошёл на середину комнаты. Он уже не был так удивлён появлением милиционера у себя дома, не казавшегося столь ужасающим, после того, с кем они встретились в лесу, и даже отметил про себя как положительную тенденцию, что теперь он как раньше не пугается одного вида милицейской формы. Клементина, как ни в чём не бывало, стояла в сторонке, возле стола, держа стилет в своей руке так же непринуждённо, как иная девушка держит расчёску.
— Мессер? — воскликнул милиционер, дёрнувшись, будто хотел вскочить с пола. — Так вы, правда, существуете?
— Я? — Крейтон указал на себя двумя пальцами, с интересом смотря на участкового.
— К тебе он, по крайней мере, обратился на «вы», между делом произнесла Клементина, собирая волосы обратно в пучок.
— Забавно, — констатировал Мессеир. — По наши души явился? — спросил он, взглянув на жену.
Милиционер тем временем сел на пол и отполз к стене смотря то на Крейтона, то на его спутников.
— На вашем месте, я бы добровольно пошёл отделение и сдался, — вдруг проговорил участковый.
— Действительно? — изобразив заинтересованность, спросил Мессеир.
— Понимаете, Мессер, или как вас называть, — милиционер осёкся и прочистил горло.
— Мессеир, Мессеир Крейтон, — строгим голосом поправил мантиец.
Участковый нахмурился, с опаской посмотрев на Крейтона, но всё равно продолжил.
— Только в случае, если вы добровольно сдадитесь органам, мы можем гарантировать вашу безопасность. Всё что вам грозит это «Тяжкие телесные» и двести восемьдесят вторая статья, в противном же случае…
— Двести восемьдесят вторая это у вас за что? — спросил Мессеир, повернувшись к Кистенёву.
— Разжигание межнациональной розни, — ответил ироничным тоном Василий. — До двух лет.
— А говорите свобода слова, — вздохнул Крейтон и снова повернулся лицом к милиционеру. — Ладно, допустим, я понимаю, как вы собираетесь меня защищать, но вот один вопрос от кого?
— В смысле? — участковый с удивлением обвёл глазами всех собравшихся, потом нахмурился, будто пытался понять разыгрывают его или нет, но потом успокоился и уже обычным тоном произнёс. — Фамилия Саркисян вам о чём-нибудь говорит.
— Твою мать! — выругался Кистенёв.
— Кто это? — спросил Крейтон, непонимающе посмотрев в сторону Василия.
— Один крупный бизнесмен в городе, в основном связан со строительством.
— Бизнесмен, — усмехнулся Семелесов. — Так это теперь называется.
