После работы я спускаюсь на цокольный этаж, захожу в офис кредитного союза, получаю деньги по своему чеку, закрываю свой счет и удаляюсь почти с тринадцатью тысячами долларов. Чувствуя себя отяжелевшей и неповоротливой, принимаю таблетку амфетамина и выхожу на улицу — в парную баню предвечернего времени. Я иду по улице, иду быстро и ощущаю легкую дрожь в предчувствии, что вот сейчас произойдет нечто скверное. Оно и происходит: один из остолопов, торчащих по вечерам возле магазина на углу, мимо которого я столько времени проходила дважды в день, решает меня ограбить.
Привлекло ли его что-то в моей походке, или он каким-то образом учуял запах денег и наркотика, но, видимо, он сказал себе: подшибу-ка я эту страхолюдную белую суку, отхвачу тысчонки полторы да еще дозу… Я вижу, как он покидает шайку таких же оболтусов, как и он, и следует за мной. Он парень крепкого сложения и рослый, чуть выше шести футов; коричневая кожа блестит, как начищенный ботинок, а на роже младенчески-бессмысленное выражение, обычно свойственное типам вроде него. На вид ему лет шестнадцать, может, и больше. Впереди открывается свободное пространство, там он и рассчитывает подбежать ко мне, обхватить левой рукой шею, правой вырвать сумочку, оттащить меня в кусты, влепить пару раз по физиономии и удалиться.
На деле все происходит вот как: едва он дотягивается до моей шеи, я хватаю его обеими руками за запястье и разворачиваю влево; отступаю, чтобы предупредить его рывок вперед, и, держа его одновременно за локоть и запястье, вынуждаю сделать полукруг, словно в танце, и укладываю на землю. В айкидо почти все приемы включают круговые движения. Я применяю еще приемчик: приподняв верхнюю часть его туловища, тычу мордой об основание телефонного столба — не слишком сильно. Оши-таоши. Я проделывала это тысячу раз, но только теперь применила реально.
И тут меня отталкивают, и какой-то мужчина, опустившись на колени возле моего поверженного партнера по танцам, надевает на него наручники. Я вижу, что это детектив Паз. Я хочу уйти, но он окликает меня, оставляет задержанного, подходит ко мне и берет за руку. Я выразительно смотрю на его хватку, и он отпускает меня. Дышит он чуть учащенно, однако не вспотел, а красивая куртка, рубашка и галстук даже не помяты. Он изображает улыбку и говорит:
— Вас едва не ограбили. Вы не можете уйти просто так.
— Не понимаю, о чем вы, — отвечаю я, глядя на него сквозь темные очки.
— Этот парень, ведь он пытался ограбить вас. Вы попали бы в беду, не проходи я случайно мимо.
Я смотрю на него. Он смягчает мелкую ложь усмешкой. Я говорю:
— Вы ошиблись, детектив. Он споткнулся и упал. А теперь извините, у меня важная встреча.
Я отбываю, прежде чем он успевает еще что-то сказать. Он определенно следил за мной. Это ужасно.
Я еду по Флэглер, проезжаю мимо лавки «Живность», которая, видимо, закрыта, и через несколько кварталов я уже у мастерской автомеханика. Оставляю у него свою машину, он обещает сделать все за три дня, но считай — за неделю. А понадобится ли мне когда-нибудь моя машина? Идея физического бегства, кажется, утратила смысл, по крайней мере идея бегства сухим путем. Пока я жду дальнейшего развития событий, придя к выводу, что существую не в стране грез, я могу провожать Лус в детский сад или ходить с ней по магазинам пешком; могу купить велосипед и второе седло к нему. Я вызываю такси из будки платного телефона и стою на улице, поджидая машину. Мне кажется, что механик смотрит на меня как-то странно. Я бросаю беглый взгляд на свое отражение в оконном стекле мастерской. Все вроде бы в порядке. Я отхожу к бровке тротуара.
Рядом с мастерской автомеханика в нише стены находится нечто вроде кафе — стол-прилавок и несколько табуретов снаружи, на тротуаре. Табуреты заняты мужчинами среднего возраста, они сидят и потягивают кофе из маленьких чашечек. Они тоже смотрят на меня с открытой враждебностью, глаза у них темные и горячие. Я обращаю взгляд на противоположную сторону улицы, где собралась кучка людей, ожидающих маршрутное такси. Перехожу улицу. Я тоже могла бы воспользоваться маршруткой, а на Флэглер пересесть на электричку до Кокосовой рощи, это выйдет дешевле. Но я не хочу. Конфигурация группы определенно зловещая; в позах людей мне видится угроза. Это две латиноамериканки в желтой униформе официанток; темнокожая женщина с пакетами из магазина, при ней маленькая девочка и мальчик постарше; какой-то зомби; два тощих паренька восточного типа в белой поварской одежде, они переговариваются на кубинском диалекте испанского языка; очень толстая меднокожая особа с тростью и пальмовым веером. Публика, типичная для районов Майами с невысокой квартирной платой, за исключением разве что зомби. Таких, как он, оло называют пааролаватс.
Все они глазеют на меня, но не прямо, а искоса. Я отворачиваюсь и ощущаю их взгляды у себя на спине. Маршрутки нет как нет. Жду такси. Диспетчер сказал, что оно придет через десять минут, но мое знание испанского несовершенно, может, он сказал «тридцать».
