– Именно этим мы и занимаемся, – подтвердила миссис Кервин. Если ее теплая улыбка и сделалась несколько холодней, то винить в этом следовало не ее. – Мы принесли на эту землю священный огонь Храма, и будем нести его всем народам. Уже немало людей предпочли стать избранниками господа и следовать его заповедям. Уверена, их число будет только расти.
Мне вовсе не стоило так удивляться. Шелухим странствовали по всему свету с тех пор, как люди изобрели корабли, достаточно надежные, чтоб не тонуть в океане. Дело было лишь в том, что мне ни разу прежде не доводилось с ними сталкиваться. В Ширландии имелось несколько шелухим-байтистов, тщетно пытавшихся обратить магистриан в старую веру, а основные силы проповедников обоих новых, магистрианских толков были направлены на те страны, где сегулизм издревле не претерпел никаких изменений.
Уроженка Уэйна, миссис Кервин и сама почти наверняка исповедовала культ Храма. Магистрианские реформы, проведенные в Ширландии, никогда не проникали на этот остров слишком глубоко. Мне довелось иметь дело с ее единоверцами в Выштране, но их простонародная теология не доходила до обращения в свою веру других. И ни одному из магистрианских шелухим еще не пришло в голову обращать в свою веру выштранцев.
Однако Эрига была землей язычников – то есть, учитывая ширландское присутствие, первоочередной территорией для подобных усилий, и потому во встрече с миссис Кервин и ей подобными не было ничего неожиданного.
– Эригане поклоняются своим предкам, не так ли? – спросила Натали. В ходе подготовки к экспедиции обе мы много читали, но мало что из прочитанного было посвящено вопросам религии.
– Да, вместе с идолами, олицетворяющими природные стихии, – чопорно ответила миссис Кервин. – У них нет никаких священных писаний, и, конечно же, тем немногим заветам, которым они следуют, они следуют только волею случая.
Знай я больше об эриганской религии, могла бы указать ей на то, что у них нет священных писаний нашего сорта. Но в то время я ничего не смыслила в подобных материях, и к тому же была поглощена мыслями о другом.
– Вам приходилось спускаться в болота?
– Вы хотите сказать, в Мулин? – на лице миссис Кервин отразился ужас. – Конечно, нет! Мы не прожили бы там и двух дней. Дикие звери, лихорадки, не говоря уж о туземцах…
– Как я понимаю, они не рады гостям?
– У них с одной стороны иквунде, а с другой – йембе, – вмешался мсье Велюа, услышавший наш разговор. – Да еще саталу только и ждут удобного случая подгрести Байембе под себя. Хотя, кто знает, насколько мулинцы об этом осведомлены? Они от случая к случаю торгуют с крестьянами из приграничных деревень – меняют слоновую кость на еду и тому подобное. Но те, кто углубляется в болота, назад не возвращаются.
Мне очень хотелось убраться от Велюа подальше, но он явно кое-что знал об этом регионе, и я не могла упускать шанс спросить:
– О мулинцах рассказывают, будто они поклоняются драконам, как некогда дракониане.
К этой минуте вокруг нас собралось немало слушателей. К нам присоединился не только мистер Уикер, но и сэр Адам Таруин-Баннитот (в то время – губернатор колонии Нсебу), и еще один человек – судя по строгому платью и уэйнскому выговору, мистер Кервин.
– По-видимому, – сказал этот последний, – вы читали труд Ива де Мошере?
Выражение лица мсье Велюа свидетельствовало, что и он читал этот труд.
– Да, – ответила я, – хоть он и написан двести лет назад, и не все, что Ив де Мошере изложил на бумаге, подтверждено фактами. Однако сведений там достаточно, чтоб заинтриговать пытливый ум, вы не находите? Драконы редко терпят рядом с собою человека, а мулинские болотные змеи отнюдь не самая дружелюбная их разновидность. Если мулинцы действительно поклоняются им, то как? На расстоянии? Или, может, умеют частично приручать их, как якобы делали дракониане?
– С драконианами у них нет ничего общего, – сказал мистер Кервин, отмахнувшись от моего предположения. – Та древняя цивилизация… ведь это же была цивилизация! Они воздвигли огромные храмы, правили территориями во многих частях света, у них было развито искусство. Мулинцы же стучат в барабаны и бегают голышом. Может, они и поклоняются драконам, но нет никаких причин полагать, будто их манера поклонения хоть чем-то схожа с религией дракониан.
– И все же это было бы ближе к драконианской религии, чем любой другой из имеющихся перед нами примеров, – заметила я. – Разве этнографы не делают выводов о прошлом по аналогии с современными данными? Мы вполне можем многое узнать от мулинцев, каковы бы ни были их музыкальные традиции и предпочтения в одежде.
