В отличие от друштаневского боярина, некогда задававшего тот же вопрос лорду Хилфорду, Анкумата, очевидно, ждал ответа с искренним интересом. Собравшись с мыслями, мистер Уикер изложил ему краткое резюме открытий, сделанных нами до сих пор, и с сожалением добавил (на взгляд моих все еще натянутых нервов, совершенно напрасно):
– Затем болезнь мисс Оскотт вынудила нас на время приостановить работу.
Оба кивнул и без всяких предупреждений заговорил со мной:
– Ты желаешь изучать драконов на болотах.
Сердце так и екнуло в груди. Это вовсе не было тайной, но об этом я говорила лишь очень и очень немногим, и легкость, с которой здесь разносятся слухи, мне ничуть не понравилась. Но врать этому человеку я не могла, и потому сказала:
– Да, челе. Мы еще многое могли бы узнать о драконах здесь – полагаю, работы хватило бы не на один год, однако сопоставление чрезвычайно важно. В некоторых отношениях, наблюдая за мулинскими болотными змеями, мы могли бы узнать о степных змеях и прочих видах драконов больше, чем изучая только их.
Мы достигли противоположной стороны сада и оказались у лестницы, ведущей на стену. Шипящим механическим шагом Анкумата двинулся наверх. Мы, озадаченно переглянувшись, последовали за ним.
Поднявшись на стену (стражники почтительно удалились в стороны), оба указал вниз.
– У меня есть степные змеи, изловленные в буше. Но пользы, кроме дыхания, от них нет: в цепях они не могут бегать, а если я снимаю цепи, убегают.
Я опустила взгляд. Там, под стеной, на туго натянутых цепях, расхаживали по дну сухого песчаного рва два очень недовольных дракона.
– Вы используете их для охраны? – спросила я.
– Они производят впечатление на людей, – сказал оба. – И больше ни на что не годны.
Взяв из рук гриота кусок вяленого мяса, он бросил его вниз, на песок. Один из змеев взглянул на угощение без всякого интереса – скорее обреченно. (Да, они едят падаль, но предпочитают, чтоб пища была посочнее и пыталась удрать.)
Предлагать совет самодержавному правителю государства – дело щекотливое, но его молчание явно приглашало меня высказаться.
– Эти были пойманы детенышами или взрослыми? – осторожно спросила я.
Кивок оба указал на то, что верно первое, и я задумчиво почесала подбородок.
– Хм-м-м. Возможно, если бы вы вырастили их из яиц… некоторые птицы запоминают существо, которое видят первым. Правда, мне неизвестно, относится ли это и к драконам.
Анкумата улыбнулся. Это должно было придать мне смелости: улыбка означала, что он не оскорблен. Однако в его лице не было радости – я бы сказала, на нем отразилось удовлетворение. Как будто я сыграла ему на руку.
– Вы отправитесь в Мулин и принесете мне яйца болотных змеев, – сказал он.
– Прошу прощения? – хором переспросили мы с мистером Уикером.
– Мы пробовали выращивать степных змеев из яиц. Из этого ничего не вышло. Но маури, крестьяне, живущие на границах лесов, говорят, что мулинцы выращивают своих драконов из яиц, потому-то болотные змеи и не трогают их, хотя пожирают всякого, кто попытается проникнуть в их болота. Вы принесете мне яйца, и я смогу попробовать сам.
Сей королевский приказ был отнюдь не из легких.
– Челе, но как знать… Что, если и мы будем сожраны драконами? Или падем жертвами болезней, или погибнем от рук мулинцев? Я слышала, они убивают любого, кто войдет в их лес.
Оба отверг все это небрежным взмахом руки.
– Людей губят не мулинцы. Людей губит сам лес. Да, они не любят охотников, но вы – дело иное. И еще я пошлю с вами Фаджа Раванго.
Я не забыла гонца, присланного встретить нас в доках. Низкорослый по сравнению с йембе, красноватый оттенок кожи, нейембийское имя… Так он – мулинец? Я мысленно прокляла Ива де Мошере, истратившего все слова на невероятные сказки о Зеленом Аде и не оставившего ни словечка для описания его обитателей.
Однако даже наличие проводника не гарантировало нам жизни. И уж тем более – успеха.
– Прошу простить меня, челе, но климат вашего королевства совсем не таков, как в Мулине. Сомневаюсь, что хоть одному из детенышей удастся выжить и вырасти. А если и удастся, то столько трудов ради нескольких дворцовых сторожевых драконов не…
Внезапное озарение заставило оборвать фразу на полуслове. И пришедшая в голову мысль, как нередко бывает со мной, тут же сорвалась с языка, не спросив разрешения разума.
– О, так они не для охраны дворца! Или вовсе не только для дворца. Вы надеетесь использовать их против иквунде. Или саталу.
Лицо оба затвердело. Обычно в разговоре с самодержцем или кем-либо еще из облеченных властью не рекомендуется говорить вслух о том, что он предпочел оставить невысказанным, особенно если это касается государственных дел. Но после непродолжительной паузы он рассмеялся долгим сердечным смехом, вызвавшим невольную улыбку и у меня.
– Вот видишь? Я не ошибся, посылая тебя туда. Твой ум остер, ты все прекрасно видишь.
Вдобавок я была иностранкой, чужой не только для мулинцев, но и для йембе. Если подобная персона и погибнет, потеря для его народа будет невелика.
