Было в нем нечто интригующее – одновременно мягкое и настороженное, будто он в любой миг готов к действию, как сжатая пружина. При этом он был невероятно атлетичен: вследствие диеты, образа жизни и естественных физических нагрузок, толстяков среди мулинцев нет вообще, но Йейуама обладал мощной, плотной мускулатурой хорошо питающегося и регулярно упражняющегося человека.
– Тебе приходилось убивать? – спросил он, склонив голову набок.
– Дракона? Нет, конечно же, нет. Я знаю эту историю.
Но Йейуама только отмахнулся.
– Не только драконов. Кого угодно.
Мысли тут же устремились в прошлое – к степным змеям, на которых мы охотились в Байембе, к горному змею в Выштране, к волкодраку, в которого я стреляла (но не убила), когда мне было четырнадцать…
– Собственными руками?
Йейуама кивнул. Я уже собралась сказать «нет» – мне очень хотелось сказать «нет», так как он явно ждал именно такого ответа, но тут я вспомнила о Великом Исследовании Искровичков.
Моральные принципы и прагматизм не позволили мне соврать (последний – оттого, что я огорченно поникла головой, прежде чем успела сдержаться).
– Да. В моей земле живут вот такие существа… – я развела пальцы, показывая размер искровичка. – Наподобие насекомых.
(Дабы никто не обвинил меня в обмане, должна заверить вас: в то время мои размышления о классификации видов еще не зашли так далеко, чтобы изменить мое мнение об искровичках. Призналась бы я Йейуаме в том же самом, если бы уже сочла их членами драконьего племени? Не знаю. Честным ответом, конечно же, было бы «да», но сомневаюсь, что мои моральные принципы достигают таких высот.)
Йейуама и от этого отмахнулся, как от несущественного. В мулинском обществе все убивают существ наподобие насекомых, но охотниками могут быть только взрослые мужчины. После этого он обратился к Натали, заверившей его, что ни в каких убийствах не повинна, и к Тому, сознавшемуся, что ему убивать приходилось.
– Мои слова не для тебя, – сказал Йейуама Тому. – Только непорочные могут слышать их.
Непорочные – то есть те, кто никогда в жизни не охотился и не убивал. Йейуама, будучи непорочным, никогда не ходил на охоту с прочими мужчинами. Он, как я поняла, был в мулинском обществе фигурой, более всего похожей на священнослужителя. Должно быть, именно таких, как он, и имел в виду Ив де Мошере.
Недавний разговор был еще настолько свеж в памяти, что выражение на лице Тома понять было несложно. Здесь, где не было ни бедных, ни богатых, ни благородных, ни низкорожденных, он мог бы ожидать полноценного участия в общих делах, и этот отказ, такой же, с каким его отверг Коллоквиум, обидел его до глубины души. Повинуясь внезапному порыву, я сказала ему по-ширландски:
– Вы ведь стреляли в животных из ружья. Быть может, это не считается «убийством собственными руками»?
Это послужило причиной невеселого, горького смеха.
– Нет, думаю, считается. И, кроме того, в пятнадцать мне пришлось зарезать нашу лошадь после того, как она сломала ногу, – он поднял ладонь, предвосхищая то, что я собиралась предложить. – Нет, даже не думайте. Если вы перескажете мне его слова после, это может их возмутить. Раз уж у нас появилась возможность для исследований, вам двоим надо распорядиться ею как можно лучше.
С этими словами он поднялся и оставил нас втроем.
Суть того, что рассказал нам Йейуама, оказалась вовсе не настолько секретной, чтобы я почла своим долгом исключить ее из данного повествования. (Сделай я это, в ткани повествования образовался бы огромный зияющий пробел, словно вы явились к столу под самый конец некоего колоссального застольного анекдота. Все вокруг покатываются со смеху, а вам остается только гадать, откуда мог взяться этот слон.) Я опущу здесь некоторые подробности, но в общем и целом вы все поймете.
– Прежде, чем вы сможете коснуться драконов, – заговорил Йейуама, как только Том удалился, – будет испытание. Испытание опасно. Порой те, кто пытается пройти его, гибнут.
Мулинец, всю жизнь проживший в Зеленом Аду, говорит, что это опасно… Выше я уже упоминала, что мулинцы не боятся своих джунглей, потому что знают, как в них жить, однако это не означает пренебрежения к их опасностям.
– Нам нужно немедля ответить, согласны ли мы? – спросила я. – Или вначале можно узнать, в чем состоит испытание?
Йейуама громко захохотал, разом нарушив атмосферу таинственности.
– Только дурак согласится, сам не зная на что. Я покажу вам. В отказе позора нет – многие мальчишки отказываются.
