- Лично мне интересно, с чего ты вообще это взяла? Я недавно видел, как ты богом назвала какую-то чёрную тварь, которая собиралась сожрать меня целиком под землёй – вот это я запомнил. А что их остановило? Их остановило то, что ты вдруг начала танцевать, - Бэккарт перевёл дух, так как понял, что отклоняется от темы и продолжил с нужного места, - очень часто никакого смысла нет – просто так происходит само собой, и никто ни на что не влияет, и из этого не выходит никаких итогов – это полная бессмыслица, и она существует в намного большем количестве, чем смысл. Но мы будем представлять, что наш случай осмысленный – таких случаев меньше и мы либо быстрее доберёмся до ответа, либо быстрее поймём, что во всём этом нет смысла. В том, что ты отрицаешь – нет ничего страшного, - сказал Бэккарт, - это нормально. Мы просто не перешли к сути вопроса. Вопрос очень важен. А он, как и полагается, напрямую связан с чудовищем, с которым ты уже познакомилась. Осталось понять, какой вопрос правильный, чтобы догнать чудовище и таки расспросить по-хорошему или как получится!
- Самоуверенность – не самая лучшая твоя черта, - прямо сказала Ленайа, - ты перестаёшь быть осторожным и меньше думаешь. Лучше думать, прежде чем делать.
Бэккарт утвердительно покачал головой.
- Ты права. И думаю я вот о чём: либо ты оказалась в кошмарах Бэкки случайно, что маловероятно, потому что такую ошибку быстро исправили бы, а мы пробыли вместе там целых два периода! Либо тебя поместили туда целенаправленно. Спросишь кто? Ответ очевиден же. Остаётся вопрос зачем. Здесь у меня несколько версий, но даже я считаю их глупыми.
- Ты считаешь свои версии глупыми? – Ленайа почти расхохоталась, - я бы с интересом послушала их.
- Позже, сейчас это не главное. Нам остаётся только догадываться, в чём причина того, что в кошмаре оказалась именно ты. Итого у нас неправильный человек в симуляции, правильный человек неизвестно где, и все мы заперты с чудовищем на станции, после ужасной войны, где люди еле победили благодаря искусственному интеллекту, который, к слову, очень не любит, чтобы его так называли. Ах да, и про ужасную войну со вторженцами тебе кто-нибудь рассказывал?
- Я искала литературу и даже заказывала кое-какие трансляции, - ответила Ленайа, - в трансляциях мне было отказано, а литературу писали недобитые писатели. Я имею в виду в прямом смысле слова недобитые. Их мало осталось, и стиль их изложения как у фантаста, который написал свой первый роман. В общем литература, которая мне доставалась была хуже Джойса.
- Хуже чего?
- Это тоже такой писатель был, но по делу ничего не написал. Считается хорошим тоном, если ты употребляешь его в диалоге, вроде как сразу умнее казаться начинаешь, хотя стиль его письма изредка напоминает каракули на твоём браслете, - ёрничала Ленайа.
- Я тоже копался в поисках информации, но я задействовал больше источников, нежели стандартный запрос через симбионта.
Ленайа почувствовала себя наказанной.
- Могу кое-что рассказать, если интересно.
- Конечно-конечно! – Ленайа согласилась незамедлительно, так как от щедрых предложений знаний отказываться она считала высшей степенью глупости.
- Так вот, - начал Бэккарт, - существует несколько мнений, что войну выиграл человек совместно с симбионтами, или что войну выиграли вторженцы. Есть ещё те, кто считает вопрос открытым, но нигде нет ни слова о попытках перемирия или благополучных контактов. Другими словами, при встрече человек-симбионта со вторженцем они бы точно не разошлись, и кто-то точно бы умер при встрече со словами nice to meet you. Внезапно, хотя я не ожидал такого от людей, система человек-симбионт прижилась как социальная единица (человек – на первом месте, симбионты быть в названии на втором месте не сопротивлялись, так как им это ничего не давало, в отличии от самих людей), и против данной системы у меня вопросов почти нет. Да, она ограничивает свободу, но зато симбионт помогает тебе не быть плохим человеком, вынуждает быть ответственным, вовремя приходить на работу, он заботится о твоём здоровье, в том числе психологическом, снабжает технологиями, которые не снились ещё год назад. Всё это правильно для людей. Я особенно отмечу этот момент, а пока задам ещё один вопрос – а, почему мы до сих пор на станции? Вторженцы ещё опасны? С нашими технологиями, роботами и военным опытом, коего у человечества, как бы это повежливее сказать, чуть больше, чем очень много, вторженцы бы уже давно закончили своё существование в канаве, поедая друг друга. Или ещё чего хуже. Человек может придумать многое, здесь не будем сомневаться. Получается вот что: Бэкки – это человек. Симбионты – это наши друзья. Вторженцы – это наши с симбионтами враги. При этом на станции присутствуешь ты, я, да симбионты, которых я всё равно теперь ласково буду называть чудовищами, но при этом нет вторженцев и Бэкки…
