Кругом ничего не было видно или слышно. Звуки были приглушены, ровно как под толщей воды, куда не пробивались никакие шумы, лишь гулкие отзвуки тяжёлых разрушений где-то вдали. Отголоски хаоса зловеще сообщали о том, что происходило что-то ужасное. Мощь глухих ударов, мычание скрежещущего металла, недосягаемый низкий бас эха всех прочих звуков, которые слились воедино, чтобы составить нескладный хор неведомого ужаса, что скрывался за плотной пеленой пламени. Всё было в огне.
Ленайа попыталась приподняться на руках, она чувствовала невероятную тягу встать и отправиться на поиски, но вместе с тем и слабость, которая не давала ей пошевелиться. Поверхность, на которой она стояла на четвереньках была прямой, жёсткой и ровной, но её саму не было видно сквозь пламя, которое обтекало руки, которое обнимало тело, не причиняя никакого вреда даже одежде. Ленайа попробовала развеять огонь в стороны, и, хотя это скорее походило на борьбу с туманом, пламя начало растекаться и расступаться подобно пене на глади воды.
Ленайа увидела перед собой перевёрнутый город. И это была целая картина в действии!
Возможно, это была очередная игра тоннеля, или же Ленайа действительно находилась на внутренней стороне прозрачной стены башни, но здания стопкой лежали на боку прямо под её руками. Судя по всему, она попала на стену под таким углом, что город казался развёрнутым, его улицы находились справа от неё, а рекламные вывески, украшавшие фасады верхушек – слева, но почему же тогда она не начинала падать? Действительно, если она находилась на стене, то неминуемо должна была бы соскользнуть с неё и упасть на пол, однако она почти уверенно опиралась на эту самую стену и падать никуда не собиралась. Впрочем, первое, от чего перехватило дыхание – вовсе не от поглощающей в себя высоты под ней.
Эффект тоннеля был таков, что можно было смотреть вперёд и наблюдать то, что невозможно было бы видеть, просто обратив свой взгляд вперёд. Простор проносил её далеко, мимо дребезга разбивающихся улиц, по которым разлетались машины и автобусы, дальше содрогающихся и теперь кажущихся некрепкими построек, вглубь домов сквозь горящие окна, из которых выпадали одежды. Поначалу показалось странным, что одежда вылетает из зданий целыми пачками, будто кто-то выбрасывал из своей жизни весь свой гардероб, но потом стало понятно, что раз она находилась в тоннеле, то из него нельзя было увидеть самих людей.
Далее простирались целые кварталы, охваченные безмолвной и безлюдной паникой, бились витрины, ломались фонарные столбы, проваливались куски асфальта, хлестала вода и сверкало электричество. Но это было лишь отголосками того, что происходило вокруг. Земля вздымалась, выбрасывая из себя пустые и лишь набитые одеждой вагоны поездов в местах, где проходило метро. Выплюнутые металлические гусеницы кривились и врезались в здания и рассаженные деревья, после чего замирали на трескавшейся дороге.
Взгляд проносился дальше опавшего моста, где в бурлящей воде рассыпались автомобили, не успевшие затонуть, за край разрушающейся плотины, трещины по которой разбегались как по хрусталю. Плотина вот-вот готова была лопнуть.
В чёрном небе тут и там вспыхивали не то звёздочки, не то неуклюжие фейерверки, посылавшие огоньки в таких направлениях, в которых никак нельзя было найти какой-либо красоты, и с трудом можно было разглядеть, что послужило причиной этого. Вдали, над холмами, пронеслась тень и вскоре к земле с небес стало стремительно приближаться чёрное пятно. Его очертания были строгими, не похожими на что-то живое, и лишь мигающие иллюминаторы говорили о том, что это падал самолёт. Не успел он столкнуться с землёй, как перспектива продолжила разворачиваться ещё дальше, открывая всё больше и больше новых ужасающих картин.
Значит вот что произошло. Как только удалось отключить маму, именно это привело ко вполне ожидаемым последствиям, люди потеряли связь с реальностью и всё, чего не должно было произойти, произошло: начался хаос. Каждый человек на планете был брошен своим сознанием, потерял его, был отключён от системы… Водители бросили управление автомобилями, пилоты обмякли в креслах самолётов, у главного пульта управления энергетической станции в беспамятстве упало несколько тел, автоматика потребовала человеческого присутствия, но некому на целом свете было откликнуться, потому что везде, в каждом уголке Земли каждый человек был отключён.
Осознание содеянного привело Ленайу в трепет. Чувство вины перемешалось со стыдом и печалью.
- Значит, вот, что мы делаем… - Ей пришлось озвучить это для себя, чтобы быть смелой и посмотреть правде в глаза, в первую очередь – для себя самой.
Теперь ей стала ясна суть её действий.
- Разрушение! – С тяжестью сказала она.
Несмотря на то, что именно этого они и добивались, Ленайа была потрясена безвозвратностью содеянного. Теперь не существовало пути исправления случившегося, мама была выключена и обезврежена ими, отсюда, уничтожена! Если только ею была не…
Ленайа не позволила себе об этом думать.
