Однако Бэккарт был прав: иллюзии этих мест действительно легко могли одурачить своими фокусами, Ленайа видела, как это происходит, и потому логично было признать, что никаких людей не придёт спасти их и прекрасная жизнь не вернётся. Оставалась надежда только на то, что Бэккарт действительно знал, что делает. Оставалась надежда!
Кивнув друг другу, в два прыжка Ленайа и Бэккарт преодолели заливающийся светом ресторан лайнера, стараясь не задевать аккуратно расставленные стулья и посуду. Бэккарт взобрался по растворяющейся в собственной жиже массе яиц, и переступил ногой в тёмный разлом. Ленайа запрыгнула следом, но напоследок остановилась у закрывающейся расщелины. Её глубокий вдох схватил приятные ароматы блюд и призрачного присутствия людей. Мир, который они покидали, был живым, красивым и доброжелательным. Сверкающая чистота, наливающийся свет, беспрецедентный порядок и ощущение безопасности начали закрываться смыкающимися корявыми стенами. Корабль стоял на плаву и готовился к отплытию.
Разлом перекрыл воздух, легонько пошуршал и начал затвердевать, чтобы ни в коем случае вновь не открыть разницу между увиденным миром и тем, в который вернулась Ленайа. По ту сторону послышались радостные разговоры, что-то приветливо прикрикнул бармэн, криво висящая картина была подвинута гостем-аккуратистом, вальяжно застучали каблуки и заскрипели ботинки. Теперь всё это было в прошлом.
Последовал лёгкий толчок, словно их только-что отцепило и отбросило от общего празднества. Звуки начинающегося торжества стали быстро расплываться и вскоре совсем отдалились. Стена, оказавшаяся за их спинами, больше никуда не вела. Она была гладкой и сплошной, без единого проблеска светлого корабля.
- Они ещё здесь, - сказал Бэккарт, поднимая гаечный ключ к груди, и Ленайа поняла, что он имел в виду вовсе не тех веселящихся людей.
Он слышал, как в запутанных коммуникациях труб скользят и в спешке прячутся членистоногие существа. Они бряцали брюшками, бессмысленно клацали клешнями и, судя по скрипу, ноги их разъезжались на покатой поверхности труб. Однако никого из них не было видно. Существа явно разбегались кто-куда, будто более незаинтересованные в своей добыче. Которую, отметил про себя Бэккарт, им практически удалось получить. Им ни к чему были эти фальшивые декорации, проблески обманчивой надежды и свет. Эти твари были порождением темноты, и в темноту они возвращались. И, возможно, направлялись туда же, куда шли Ленайа и Бэккарт. Хотя Бэккарту всё больше казалось, что они просто разбегаются по своим норам и потаённым уголкам, чтобы дождаться начала периода.
Теперь Бэккарт понимал, насколько всё было шатко и нестабильно в интервале между периодами. Это походило на обрывки сновидений, которые насильно соединяли друг с другом, заставляя его героев всё больше и больше погружаться в бесконечное и мрачное безумие.
Ленайа тряхнула Хариком, он вздулся, как будто набрал воздуха так много, сколько только могло поместиться в его тряпичном теле, а из оторванного ушка вылетела частичка наполнителя. Было невероятно обидно, что любимая кукла была повреждена. Ленайа пообещала себе, что это ни в коем случае, никогда-никогда не станет причиной того, что она где-то забудет Харика. И, если бы Харик мог видеть, то наверное бы он понял, что эта «рана» сделала его ещё более любимым. Так как теперь этот шрам принадлежал и Ленайе, которая прошла через кошмар вместе с ним. Это была её игрушка. И она бы её никому ни за что не отдала!
