Я в детстве подолгу любил на юруНацеливать в небо сомнений стрелу,О силе небесной взывая к орлу.Взывал – и Высокий ответил,Что сила над нами подобна орлу,Чей огненный клюв пробивает скалу,А коготь пронзает Вселенной юлуИ времени солнечный ветер!Мне в юности часто являлись во снеУшедшие – в тлеющем, мрачном огне.Я в поле бежал, к одинокой сосне,Молчал – и Прямая скрипела,Что сила под нами подобна сосне,Чей ствол корабельный увяз в глубине,А корень взрывает могилы на днеМиров, погребенных умело.Я жил одиноко. И старость пришла.Мой тлеющий разум, как ночь, обнялаОсенняя ранняя тихая мгла —И стал он воистину светел!И эта холодная славная мглаМне жизнь осветила, как только могла,И тихо спросил я: где ж раньше была?Спросил, но никто не ответил.<p>«Заячьим горошком, черным лютиком…»</p>Заячьим горошком, черным лютикомЗаросли могилки вдоль реки.Алалыкой, одичалым хлюпикомТам бродил я в детстве, и близкиСтали сердцу знаки запустения,Тайны века, вросшего в покой:Будто все ушли – одни растенияСвоеручничают под рукой.Луч касается, как тел покойников,Синеватых шпатов полевых…Помню: сердце бабочкою с донниковК ним слетит из царствия живых.<p>Камень</p>Шумят века, поют ветраИ завтра будет, что вчера.И Баальбек возводит КаинВ надежде скрыться от тоски.И стены башен высоки,Но давит неотступный камень.Он, даже вырвавшись из рукИ воплотившись в дальний звук,Вернется камнем преткновенья.Настигнут камушком своим,Не знает мир, что делать с ним,И отсылает в поколенья.Покуда камню стать Петром,Куются молнии, и громГремит. И суша погрузиласьВ пучины вод. И в гневе волнТо ры́чит лев, то мы́чит вол,Но в безднах не ночует милость.Покуда камню лечь угломВ единый храм, в надмирный дом,Цари младенцев истребляют.Текут народы, как пески,И в Мертвом море рыбакиВсе так же сети расставляют.И снится камню страшный сон,Что не в пустыне брошен он,А в вечном пекле – голосящим!Вот подрастет, вот в ум взойдет,И мы под ним не свой исход,А безысходный гнет обрящем.<p>«Дорога уводит в старинный алтарь…»</p>Дорога уводит в старинный алтарь,В обряд заповедный, где яви готовыС остатками прежних, где в руку, как встарь,Даются они, что причастья Христовы.Узоры мгновений… Все длится обряд,Сплетаясь в орнамент прозрений и света.Орнамент строфичен, узор строчковат —И первое больше волнует поэта.Пусть собственной яви пропасть без следа,Не сбыться… Не так ли на бархатной рани,Играя с огнем, выгорает звезда?И нет пепелищ от ее выгораний.<p>Рождение таинства</p>
