Федя с трудом приподнял его и понес в более безопасное место к отдаленному стогу сена. Там он усадил Олега на траву, а сам опустился рядом. Так ребята лежали до тех пор, пока не перестал дождь и пока Федя не услыхал стона.
— Ведь я знал, что нельзя под дерево! — почти плакал Олег, размазывая по лицу грязь. — Посмотри, этот дуб самый высокий тут…
Федя чувствовал боль в ногах и слабость во всем теле. Олег же пострадал сильнее. Левая нога у него в колене еле сгибалась, а в щиколотке была такая боль, что не давала прикоснуться ступней к земле.
Раза два он пытался встать, но тут же с криком опускался на мокрую отаву.
— Что делать теперь? — растерялся Федя.
— От стогов по автомобильной колее ты можешь выйти к селу, — подсказал Олег, чем еще раз доказал, что его следопытские способности развиты гораздо больше, чем Федины.
— А ты?
— Я подожду. Буду лодку охранять.
— Вместе так вместе! — решительно заявил Федя. — Черт с ней, с лодкой, лишь бы нога у тебя заработала. — Присев перед Олегом на корточки, он попросил: — Держи меня за шею.
Свершилось чудо! Как только Федя почувствовал на своих плечах руку товарища, сил у него прибавилось вдесятеро и ноги сами стали выбирать дорогу. Так же, наверное, помогали друг другу бойцы Игната Прибыткова в бою, вынося раненых из-под пулеметного огня. Так же спасали ослабевших товарищей в отряде отца и Ивана Васютина.
У дуба, который так подвел мальчиков, Федя остановился. Удар молнии пришелся не на вершину, а ниже, где на суку кто-то повесил обыкновенную крестьянскую косу. Изуродованный кусок железа и сейчас валялся в стороне. Грозовой разряд по дереву прошел вниз, ударил в землю, пробив между мощных корней дыру величиной в лисью нору. Из нее шел пар. От неминуемой гибели ребят спасло то, что они стояли в некотором отдалении от ствола.
— Не обижайся на меня, — говорил Олег, плотнее прижимаясь к Феде. — В походе мы как-то раздружились с тобой. Сколько из-за этого перестрадали оба…
— Брось, Олежка, — не соглашался Федя. — Я ведь знал, что хоть ты и ехидничаешь, а все равно славный парень.
— «Славный парень»! Что ты! Нет, я порядочная свинья, — не унимался Олег. — Подлость против тебя задумал… Ведь я был до последнего момента уверен, что ты заодно с Инкой и что вы оба помогаете Витьке-пенициллину. Мы даже выкрали со Степанчиком твой дневник и прочли его. Потом пародию на твои записки сочинили, да Сашко их отобрал и велел помалкивать… Нехорошо, правда?
— Да, — согласился Федя. — Но хватит на эту тему… Больше не будем!
На сердце у обоих от такого разговора стало теплее, легче. Мальчики словно сбросили с себя большой груз.
Время от времени Федя осторожно опускал товарища на землю, присаживался рядом, и оба вслух вспоминали все то хорошее, что почти каждый день было в походе по Галиции.
— Вот и больно нам, и заблудились, а не страшно, — сказал Федя. — Потому что — дружба. Поехал бы сюда еще?
— Хоть тысячу раз! — с жаром отозвался Олег.
Уже давно стемнело, а потерпевшие бедствие путешественники все еще не могли найти дорогу. Колеи сенокосилок-самоходок и автомашин шли или от стога к стогу или упирались в протоки и старицы, а то и в непроходимые болотца. Как ни старался Олег, однако на этот раз его знания по части расшифровки следов оказались явно недостаточными, и к полуночи ребята совсем затерялись в лугах.
Мальчики уже совсем отчаялись и потеряли всякую надежду на спасение, как вдруг Олег услышал фырканье. Скоро на ночном небе показался темный силуэт всадника. Если бы дело шло только о нем самом, Федя бы хранил выдержку до последнего момента, пока всадник приблизится вплотную. Но тут в большой беде был товарищ, и Федя что есть мочи закричал:
— Эй, вы там! Помогите!
Прошло несколько минут. Федя и Олег уже полулежали на теплой спине коня. Никола Баба — секретарь комсомольской организации Луговинского колхоза — рассказывал им:
— После каждой грозы мы объезжаем луга. Всякое бывает: где стог растрепало ветром, а где, может, и молния ударила. Так чтоб пожара не было… Значит, вам к Ивану Порфирьевичу? За песнями из Москвы?
— К нему. Сказание он одно знает.
Олег рассмеялся, толкнул Федю:
— Значит, правильно я свернул с реки: по протоке ближе все-таки!
Поздно ночью Никола привел фельдшера из здравпункта, а сам, снова оседлав коня, поскакал за вещами пионеров. Пока фельдшер осматривал Олега, Федя уговорил младшего братишку Николы свести его в сельуправу. Там он попросил сообщить в Ласковичи о беде с Олегом. А когда вернулся, то в горнице застал широкоплечего старика с белой как лунь головой и широким добрым лицом, изрезанным крупными шрамами. От глубоко запавших глаз шло множество коротких темных лучиков — морщинок.
— Которые тут через грозу прошли? — весело спросил он, вытянув вперед руку.
Никола представил ему пионеров. Пожимая Федину загрубелую в походе руку, старик внятно произнес:
— Третьего из Прибыловых приветствую на Збруче. Хорошо!
