С грохотом крыша в их спальне обрушилась, погребая Анко под собой. Испугавшись, сестрёнка бросилась наутёк. Словно питаясь болью и эмоциями Аки, ленты разбушевались, разрослись и окрепли, с первой попытки проделывая дыры в мебели и стенах, разрушая дом. Укреплённый толстыми брусьями потолок угрожающе захрустел и стал рушиться прямо на него. Ака накрыл голову руками, даже и не надеясь, что это поможет. Но вместо тяжёлых досок и кусков древесины на него посыпался тот самый чёрный песок, словно кто-то разом высыпал несколько вёдер. Отряхнув голову и дождавшись, когда пыль осядет, Ака посмотрел наверх. Абсолютно все окружавшие его ленты теперь собрались в один небольшой и плотный купол, непроницаемо защитив от неминуемой смерти. Сквозь множество накрывших его чёрных лент увидел багровое от зарева небо.
Словно исполнив свой долг по его защите, ленты снова пустились в буйство и продолжили разрушать дом. Опустив голову, вместо тела мамы Ака увидел лишь покрытый пылью остаток её руки, которая продолжала крепко держать его за ладонь. Ака заплакал, прижав к груди то, что осталось от мамы. Он уже не обращал внимания на царивший вокруг грохот и чьи-то крики вдалеке. Когда-то просторная, светлая и уютная комната теперь же была словно обращена в прах — потолок и две стены рухнули, вся мебель разрушена, а весь пол полностью скрыт чёрным песком.
Ака смотрел на ленты, что по-прежнему кружили вокруг него, на его глазах разрушая дорогой ему мир. Слёзы и боль от потери половины семьи стали сменяться в нём злостью и яростью.
— Убирайтесь.
Ленты никак не отреагировали на него, даже не вздрогнули. Ака разозлился. Он уже понял, что уже ставшие ненавистными ленты — его творение. Гнев и отвращение к ним и к самому себе за смерть мамы и Анко стали переполнять его, усиливаясь, стоило лишь ленте попасться ему на глаза.
— Прочь! — закричал Ака, прижимая мамину руку к груди.
Повинуясь, из его души вырвалась громадная сила, что гигантской волной покинула тело и рванула во все стороны, стирая всё на своём пути: остатки дома, улицу, невинных и его прошлую жизнь.
Ака вздрогнул, дёрнулся и открыл глаза, хватая пальцами воздух, пытаясь нащупать рассыпавшуюся в прах руку матери. Сглотнул вязкую слюну и тяжело вдохнул морозный воздух, а потом посмотрел вперёд.
— Аи…
Перед ним на корточках сидела Урра и с любопытством всматривалась в его лицо жёлтыми хардскими глазами. Выхватив из протянутой руки флягу, Ака сделал несколько глубоких глотков тёплой воды. Ему стало немного легче, хотя его руки продолжали дрожать.
— Что такое «Аи»? — спросила Урра, принимая флягу обратно.
— Не твоё дело, — проворчал Ака, а потом вспомнил, что такое его новая знакомая. — Извини.
Он встал и вышел из-под навеса, разгоняя кровь по затёкшим конечностям. Заломив спину и выгнувшись назад, не сразу посмотрел на небо. Как и днём ранее, оно оказалось затянутым серыми тучами. Та ночь снова приснилась ему. Подобно отрывку из книги, сон до боли точно повторял случившееся в то утро. Вспоминая это снова и снова, Ака каждый раз переживал те эмоции как в первый раз. Ничего плохого это не предвещало, лишь портило настроение на ближайшие сутки.
Когда город стал просыпаться, а мясная лавка открылась, Ака подхватил добычу и направился туда один. Урра осталась в проулке вместе с его вещами и оружием. Поднимаясь по ступеням, он немного сомневался в своём поступке, но, все же, сделал выбор в сторону веры в Урру. Если та не подведёт — то докажет свою хардскую натуру и верность их союзу.
В лавке Ака особо не торговался. Хозяин скептически осматривал мясо, принюхивался почти к каждому куску, взвешивал его и записывал результат. Получив более чем достойную награду, Ака вышел на улицу и направился обратно в проулок. Встреча после кратковременного расставания отозвалась улыбкой на лице Урры и внутренним ликованием Аки. Теперь он точно мог доверять ей.
