- Правда? - Он перевел взгляд на изображения лошадей, украшавшие стены. - Вы делаете что-то похожее?
Я кивнул, и мы поговорили о рисовании как о способе зарабатывать на жизнь.
- Возможно, я закажу вам картину, если моя лошадь хорошо выступит в кубке. - Он улыбнулся, и глаза его совсем сощурились. - Если же он будет пасти задних, то я его просто пристрелю!
Он поднялся и пригласил меня следовать за ним.
- Третий заезд. Может, посмотрим вместе?
Мы вышли на площадку между трибунами. Под нами оказалось квадратное огражденное место, куда выводили на осмотр лошадей, участвующих в заезде. Там же потом расседлывали победителей. Нижний ярус и здесь предназначался только для мужчин. Две пары, шедшие впереди нас, разделились, и мужчины пошли направо, а дамы наверх.
- Пойдемте вниз, - показал рукой Хадсон.
- А вверх мы можем подняться только в сопровождении дамы? - полюбопытствовал я.
Он искоса взглянул и усмехнулся:
- Вас удивляют наши обычаи? Нет, наверх мы можем подняться и так.
Он пошел вперед и, удобно устроившись, обменялся приветствиями с несколькими людьми, по-приятельски отрекомендовав меня, как своего друга Чарльза из Англии. Сразу по имени, и меня приняли как своего: австралийский стиль.
- Бедная Регина… Ей тоже не нравилось разделение трибун по полу, - начал он. - Но оно имеет любопытные исторические корни. В минувшем столетии управление здесь осуществлялось с помощью британской армии. Офицеры оставляли своих жен в Англии, но - такова уж природа! - все они завязывали здесь знакомства с женщинами скверной репутации. Ну, они не хотели, чтобы их коллеги-офицеры видели, какой у них вульгарный вкус, а потому придумали правило, в соответствии с которым на трибунах для офицеров позволялось сидеть лишь мужчинам, и их пупсики не могли претендовать на место рядом с ними.
- Здорово придумано, - засмеялся я.
- Создать традицию проще, - изрек Хадсон, - чем потом избавиться от нее.
- Дональд говорил, что вы создали традицию производства отличных вин.
Печальные глаза блеснули от удовольствия, доставленного ему моим комплиментом.
- Ему очень здесь понравилось. Он объехал все большие виноградники в окрестностях. Прежде всего, конечно, он посетил мои.
Лошади, принимавшие участие в третьем заезде, прогалопировали на старт. Впереди был гнедой жеребец.
- Жуткая тварь, - заявил Хадсон. - Но он обязательно выиграет.
- Вы поставили на него?
- Совсем немного, - усмехнулся он.
Заезд начался, лошади рванулись вперед, и суставы Хадсона побелели от напряжения, пока он наблюдал в бинокль за развитием событий. Мне даже стало интересно, в чем выражалось его «совсем немного». Гнедой жеребец оказался на четвертом месте. Хадсон медленно отложил бинокль и уже без всякого интереса наблюдал за финишем остальных участников.
- Ну что ж, - произнес он, и его печальные глаза погрустнели еще больше. - Как говорят, в другой раз. - Он приободрился, пожал мне руку, попросил передать привет Дональду и спросил, найду ли я сам выход.
- Спасибо, - поблагодарил я.
- Всегда к вашим услугам.
Дважды свернув в неправильном направлении, я спустился наконец вниз, прислушиваясь по пути к австралийской разновидности английского языка.
- …говорят, он совершенно не соответствует своей должности в комитете. Раскрывает рот лишь тогда, когда хочет поменять ногу, положенную на колено…
- …я ему говорю: «Ты чего кричишь как резаный? Брось! Вам нужно примириться».
- Паршивец, черт бы его побрал, он так и не смог прийти…
- …выиграла двадцать долларов? Тебе и вправду посчастливилось, Джоан…
И сплошь дифтонгизированные гласные, из-за чего в слове «нет» появлялось до пяти разных звуков, я бы так и не выговорил.
Еще в самолете один австралиец сказал мне, что у них на всем континенте одинаковое произношение. С таким же успехом можно было утверждать, что все американцы и все англичане разговаривают одинаково. Австралийский язык бесконечно гибкий, и здесь, в Мельбурне, он тоже живет и здравствует.
Джик и Сара, когда я наконец присоединился к ним, спорили относительно своего избранника в следующем заезде.
- Шар Слоновой Кости выступает не в своем классе и имеет столько же шансов, как слепой в метель, - горячился Джик.
- На той неделе он выиграл в «Виктория-Дерби», - игнорировала его замечание Сара. - Да еще два «жучка» указали на него.
- Твои «жучки» были, вероятно, пьяными.
- Привет, Тодд, - заметила меня Сара. - Пожалуйста, выбери номер!
- Десять!
- Почему десять?
- Одиннадцать минус один.
- Когда-то ты отличался большим умом, - возмутился Джик.
- Королевский Путь, - глянула Сара в программу. - Против него Шар Слоновой Кости - просто верняк!
Мы купили билеты и отправились на крышу. Но ни один из наших избранников не выиграл. Сара яростно честила Шара, занявшего пятое место, а Королевский Путь совсем сошел с дистанции. Победил номер двенадцать.
- Тебе нужно было прибавить единицу к одиннадцати, а не отнимать, - сказала Сара. - Ты допускаешь такие глупые ошибки!
- На что ты засмотрелся? - спросил Джик.
Я внимательно разглядывал толпу, наблюдавшую за скачками с нижней площадки.
- Дай-ка мне твой бинокль! - попросил я.
