— Доктор Найтингейл, у вас есть другие дети? — спросил неопрятный толстяк, адвокат Элли. Он подался всем телом вперед, сложив руки на груди.
— Да… дочь. Бетани. Но я не знаю, жива ли она.
В зале суда воцарилось молчание.
Жгучая боль пронзила грудь Кейт. Господи, сможет ли она просто сидеть здесь и слушать? Она украдкой бросила взгляд на Уилла и изумилась абсолютно бесстрастному выражению его лица. Он держался так, словно Элли была для него совершенно посторонним человеком. Впервые за почти тридцать лет супружеской жизни Кейт захотелось ударить мужа.
— Доктор Найтингейл, я понимаю, для вас это мучительно, но не могли бы вы рассказать нам, что случилось с вашей дочерью? — мягко спросил адвокат Элли.
— Ей было всего четыре месяца… — Губы Элли дрожали. — Я жила вместе с сестрой. Работала по ночам, а Надин присматривала за Бетани. Однажды ночью я вернулась домой, и… — на миг она зажмурилась, — …и узнала, что Бетани исчезла. Ее похитили. Это сделал… приятель моей сестры. Полиция искала его, но безуспешно…
Адвокат подождал, когда Элли овладела собой, а потом спросил:
— И вы так и не узнали, что с ней случилось?
— Нет.
— Мистер Кесслер, — перебил судья, — уверен, все присутствующие сочувствуют доктору Найтингейл, но какое отношение имеет ее прошлое к нашему делу?
— Ваша честь, — отозвался тучный адвокат, — моя клиентка — женщина, которая не понаслышке знает, какое горе — потерять ребенка. Ко всему происходящему она относится крайне серьезно. Мотивы мисс Найтингейл совершенно ясны, их источник — страдание длиной в жизнь. Для нее быть матерью означает все.
Кейт словно пригвоздило к стулу. Во рту у нее пересохло и появился кислый привкус.
Адвокат перевел взгляд на Элли.
— Доктор Найтингейл, насколько мне известно, еще совсем недавно ваш брак был близок к распаду. Не расскажете ли нам об этом?
— Попытаюсь. — Губы Элли дрогнули в робкой улыбке. — Когда я познакомилась со Скайлер, мы с мужем жили врозь. Мы по-прежнему всей душой любили друг друга, но… наши отношения дали трещину. Много лет мы пытались завести ребенка, а когда потерпели неудачу, задумались об усыновлении.
— И как я понимаю, не просто задумались?
— Вы правы. Дважды удача была уже близка, но в обоих случаях мать в последнюю минуту меняла решение. — Элли сделала паузу. — Мой муж возглавляет отделение интенсивной терапии новорожденных в Лэнгдонской детской больнице. Каждый день он сталкивается с жизнью и смертью, видит детей, которых все считают обреченными. Наверное, он просто не выдержал. Нам обоим требовалась передышка.
Леон Кесслер приложил палец к верхней губе.
— А как вы описали бы свой брак сейчас?
Переглянувшись с мужем, Элли отчетливо произнесла:
— Мы очень близки.
— Спасибо. — И Кесслер кивнул адвокату Скайлер.
Верна Кэмпбелл поднялась с места и окинула Элли таким взглядом, какой Кейт видела лишь раз в жизни — когда ее выгнали с работы. Тогда Кейт было шестнадцать, во время рождественских каникул она подрабатывала в универмаге Мейси. Ее начальница, седовласая мегера, с явным удовольствием выругала Кейт у всех на виду за неверно отсчитанную сдачу и посмотрела на нее точно так, как Верна: этот взгляд резал сердце, как осколок стекла.
— Приятно слышать, что вы с мужем разрешили ваши затруднения, — равнодушно начала Верна. — Когда именно вы с ним помирились?
— Пару месяцев назад, — уклончиво ответила Элли.
— Когда это случилось — до или после того, как моя клиентка сообщила вам, что изменила решение?
— Кажется, после. Точно я не помню.
Как ни странно, Верна пропустила это мимо ушей. Словно волчица, сужающая круги вокруг будущей жертвы, она вкрадчиво осведомилась:
— Доктор Найтингейл, сколько лет вам было, когда вашу дочь — кажется, Бетани — якобы похитили?
— Восемнадцать, — раздраженно ответила Элли. — Кстати, мою дочь действительно похитили.
— М-да… вы говорите, что в то время за ней присматривала ваша сестра?
— Ваша честь… — запротестовал Кесслер, но судья резким взмахом руки осадил его.
— Мистер Кесслер, вы сами затронули эту тему, — заметил он. — Поэтому миссис Кэмпбелл вправе продолжать.
Болезненно поморщившись, грузный адвокат сел на место.
— Вы работали… — Верна заглянула в свои бумаги, — …в театре «Лоу стейт» на углу Бродвея и Сорок пятой улицы… кажется, билетершей?
«Надо отдать Верне должное, — подумала Кейт. — Она добросовестно подготовилась к заседанию».
— Правильно.
— А ваша сестра тогда была безработной?
Чуть смутившись, Элли кивнула:
— В основном… да.
— Доктор Найтингейл, каким же образом вы втроем ухитрялись жить на вашу зарплату?
— С трудом. — Элли невесело усмехнулась.
Верна умело затянула паузу, а затем намеренно нейтрально осведомилась:
— А вы знали, что ваша сестра… так сказать, торговала собой?
Элли побледнела, ее веки дрогнули.
— Да, я знала, что у моей сестры бывают мужчины. Но это случалось не так уж часто и не доставляло мне особых хлопот.
— Вы хотите сказать, что, даже когда вы жили в той тесной и убогой квартире, вам не мешали визиты чужих мужчин в любое время дня и ночи?
