Вскинув голову, Скотти заплясал, чуть не потерял равновесие, но удержался и снова перешел на галоп, глухо постукивая подковами по асфальту. Беглец направлялся к пруду.
Впереди показались скамьи под навесами, на которых сидели люди. На серебристой глади воды целая флотилия миниатюрных, но поразительно похожих на настоящие парусных судов выписывала восьмерки. Беглец разрушил буколическое очарование пейзажа — бросился в пруд, взметая фонтаны грязной воды.
Разморенные посетители парка, расположившиеся на скамьях, очнулись и с криками начали прятаться за деревьями и кустами. Предчувствие опасности обострило восприятие Тони. Он заметил шарик на резинке, с лиловым хвостом из ниток, проскакавший через дорожку, видел, как молодая женщина в желтых полосатых шортах торопливо спутывает поводок сеттера, обмотанный вокруг ножки скамьи.
Приближаясь к пруду, Тони почувствовал, что Скотти перешел на нерешительный, почти робкий аллюр.
— Даже не вздумай упрямиться! — предупредил его Тони вполголоса.
Кровь приливала к лицу и шее Тони, когда он послал коня в воду.
Глубина пруда не превышала трех футов, но пересекать его верхом на лошади было все равно что идти по зыбучему песку. Модель буксира, оказавшаяся на пути Тони и захлестнутая волной, перевернулась. Впереди, в нескольких шагах от него, преступник отшвырнул в сторону миниатюрную яхту, и та разбилась, ударившись о каменную набережную.
Вонзив каблуки в бока Скотти, Тони откинулся назад всем телом и почувствовал, как мокрый, дрожащий конь взвивается на дыбы, поднимая тучи брызг. Сеть капель повисла в воздухе, превратившись в мельчайшие призмы солнечного света. Крики с берега слышались приглушенно, словно доносились из-под воды. Но тошнотворный треск кости под копытом опустившегося на все четыре ноги Скотти раздался отчетливо и резко, как хруст сломанной ветки.
Переведя дыхание и покрепче схватив револьвер, Тони соскочил с седла и метнулся туда, где скорчился преступник, прижимая к себе руку. Капли крови, стекающей из раны у него на лбу, расплывались во взбаламученной воде. Полный ненависти взгляд устремился на Тони. Посмотрев вниз, он увидел, что пистолет преступника лежит слишком близко, поблескивая под водой.
— Ты переоценил свои силы, — насмешливо бросил Тони преступнику, горделиво поглядывая на жадно пьющего воду Скотти.
Закованный в наручники, неудачливый беглец издал пронзительный вопль.
Через несколько минут, когда к ним присоединился запыхавшийся, красный Доэрти в сопровождении целой команды патрульных офицеров и машины «скорой помощи», арестованный еще продолжал вопить. «В Бельвью позаботятся о нем, — подумал Тони, — тем более что у него сломана рука».
Тони отвел коня в конюшню и остаток дня провел в Бельвью, ожидая, когда преступника осмотрят, а потом составил протокол и отправил его в офис окружного прокурора. К тому времени как он вернулся в служебное помещение отряда и отрапортовал о завершении дежурства, была уже половина десятого. А предстояло еще час с четвертью добираться до дома. Даже мысль о том, что ему оплатят сверхурочные часы, не подняла Тони настроение.
Подъехав к своему белому дощатому домику на тихой улочке Брюстера — в восьмидесяти милях к северу от центра города, в сонном округе Патнам, — он был так измучен, что мечтал лишь подогреть консервированный суп, съесть его и рухнуть в постель. В пять утра его поднял звонок будильника. Во рту ощущался отвратительный привкус, в глаза словно насыпали песок. Тони мог бы поклясться, что проспал не более десяти минут. Вскоре он уже вновь сидел за рулем, держа между ног бумажный стакан с кофе, купленным в придорожном кафе, и направлялся на юг по шоссе 684, чтобы не пропустить утреннюю поверку.
Тони правил машиной, а сквозь сонную одурь, похожую на похмелье, пробивалась одна-единственная мысль: «Скайлер… сегодня я увижу Скайлер».
Наступило воскресенье — день, когда нормальные люди ходят в церковь, неторопливо читают «Таймс», играют в гольф, звонят близким. Тони не помнил, когда в последний раз его выходной приходился на воскресенье. Обычно сумасшедший график не смущал Тони, но сегодня, как назло, стояла нестерпимая жара. Больше всего он опасался, что сегодняшняя экскурсия и встреча со Скайлер вызовут в нем слишком сильные эмоции.
Скайлер Саттон. Даже ее имя звучало аристократически. Каково бы ни было ее происхождение, она носила фамилию людей, родословная которых восходила к первым поселенцам Эллис-Айленда. «В год Скайлер тратит на одежду столько, сколько хватило бы мне на всю жизнь. А я до сих пор расплачиваюсь за карточки «Виза» и «Америкэн экспресс» для Полы!» Нетрудно догадаться, что у мисс Скайлер Саттон имеется в каком-нибудь банке солидный счет, а ее муж будет кататься как сыр в масле до конца своих дней.
