Сам Алексей в тайгу с двумя собаками ходит, а дочери собрал целую свору рослых псов. И даже Карама не пожалел, отдал. В Чанинге вообще собаки крупные, а среди них беломордый Карамка выделяется мощными лапами, широкой грудью. Ольга, зная, как любит отец беломордого пса, отказывалась от щедрого подарка. Но отец свое слово сказал, значит, быть тому.
— У тебя собаки молодые, случись что — оробеть могут. А Карам всегда оборонит-выручит. Проверено.
Касьян с Алексеем дружат по-соседски. Хоть и разный у них возраст, а дружат. Если есть мясо в одном доме, значит, и в другом есть. И Касьяну в доме Коробовых всегда рады.
— А я к тебе собирался пойти, — встретил Касьяна Алексей. — Хорошо, что ты сам пришел.
В избе у Коробовых просторно, чисто. На стене висят рога громадного лося, того, что свалил Алексей в прошлом году. Над кроватями вместо ковров прибиты шкуры лосей. Только над кроватью Ольги дорогой ковер ручной работы.
Жена Алексея отложила в сторону шитье, тяжело на рыхлых ногах пошла к печке.
— Садитесь к столу, чаем поить вас буду. С твоим хлебом.
— А я тебя на рыбалку хочу сбивать, — Алексей потянул гостя к столу.
— Давай. И сбивать меня нечего: сам про рыбалку подумываю. Только поедем через недельку. Семен, понимаешь, приедет. Просил с ним на круглое озеро сбегать.
— Через неделю так через неделю, — легко согласился Алексей. — А я за эти дни сена привезу.
Раскрасневшаяся с мороза в избу влетела Оля с Касьяновым Сашкой на руках.
— Здравствуй, красавица, — ответил Касьян на приветствие девушки и вдруг увидел, что Ольга и впрямь красавица. И еще Касьян почувствовал грусть, которая неизвестно какими путями прихлынула к его душе. Грусть не за себя, скорее за Ольгу: кому ей в Чанинге красоту свою показать, кого обрадовать своей красотой, кому отдать эту красоту?
Гость из Беренчая приехал раньше, чем обещал. Да не гость, а гости.
Касьян снова тогда сидел у Коробовых, вел неторопливые разговоры, курил махорку. За окном предупреждающе залаяли собаки.
— Чего это они дурят?
Касьян потянулся к заледеневшему окну.
— Едет кто-то, паря.
Гости в Чанинге бывают редко. Новый человек — событие. Мужики быстро оделись, вышли за ворота. Собаки лаяли еще громче, азартнее, сгрудились вокруг людей.
По речке движется черная точка. Снег слепит, и не поймешь, вершим кто едет или в санях.
— Далеко услышали, — кивнул Касьян на собак.
Ольга выбежала за ворота без шубейки, и Алексей строго сказал дочери:
— Сбегай оденься, а то не заметишь, как в сосульку превратишься. Холод.
Когда Ольга вернулась, можно было уже разглядеть, что едут двое, в санях.
— Кому бы это быть?
— Промхозовское начальство, кому еще.
— Братуха, может, но рано еще, — вслух размышляет Касьян. — Через недельку только обещался.
Собаки кинулись с крутого бугра на лед реки, навстречу саням. Они покрутились около лошади и прямо снежной целиной, проваливаясь чуть ли не по грудь, вернулись к домам. Лаять они перестали, а некоторые дружелюбно виляли хвостами.
— Свои, — убежденно сказал Алексей.
Седоки соскочили с саней, пошли рядом. Конь вынес сани на бугор. Одного из приезжих признали издалека: старший брат Касьяна — Семен. Другой — в длиннополой оленьей дохе — Алексею незнакомый, но Касьян сказал:
— Да это Петро. Городской парень в Беренчай переехал, охотником решил стать.
— Здорово! Не ждали гостей? — закричал Семен еще издали. Он сбрасывает лохматую рукавицу, идет к встречающим с протянутой для приветствия рукой.
Здороваясь с Петром, Касьян сказал дружески:
— Ты на корреспондента похож. Фотоаппарат на шею повесил.
— Он всю дорогу щелкал своей игрушкой, — сказал Семен, отдирая с усов ледышок. — И вчера, пока ехали до ключа. Мы на ключе и ночевали седни. Руки морозит, а снимает. Погреет эту игрушку на груди и снова снимает.
— Места уж очень красивые. Не удержишься.
— Молодец, что приехал, — похвалил парня Касьян.
От избы с любопытством глядят люди: кто приехал, к кому? Через заплот завистливо Затесиха поглядывает. Сам Затесов за ворота вышел. От другого дома другой Затесов, однофамилец и недруг первого, смотрит. С крыльца Катя кричит:
— Чего людей морозишь? Веди скорее в дом.
— И верно, — Касьян взял лошадь под уздцы, — пойдем в тепло. И ты, Алексей, заходи с гостями посидеть, поговорить.
Касьян гостям коня распрягать не позволил, сам занялся.
— Вы же с дороги, пристали.
Петр со двора не уходит, ждет хозяина. Ему, видно, здесь все ново, интересно: орава веселых собак, крутящихся вокруг саней, шкуры, прибитые к стене дома с наветренной стороны, связка капканов. Касьяну хоть и приятен интерес гостя, но он и его в избу прогнал.
— Иди, иди, отдыхай.
Петр старательно обмел голиком снег с валенок, сбросил в холодных сенях доху, прошел в избу. Катя быстро сгоношила стол: гости с дороги.
— Может, строганинки? — спрашивает Касьян Петра.
— Не ел никогда, — Петр посматривает солнечно.
— Тащи, — командует Семен.
Касьян выскакивает из-за стола, возвращается с улицы с большим куском мерзлого мяса.
— Сохатина.
— А ты знаешь, — поучает Семен новичка, — дикое мясо самое легкое. Ешь его сколько хочешь — тяжело не будет.
